Крепость из кедра

Михаил Синельников. Под сенью кедра. - М.; СПб.: Летний сад, 2004, 768 с.

Михаил Синельников - хороший поэт, тонкий, весьма классичный, лишенный эстрадных гражданских всхлипов и выкриков, но также далекий от филологической зауми. Интервью с поэтом я делал не столь давно, когда его выдвигали на Госпремию.

В книгу вошло шестьсот стихотворений и даже больше. Самое раннее датируется 1967 годом, хотя пишет Синельников с детских лет, заключительные - совсем свежие.

Синельников рисует акварелью, демонстрируя принцип "чуть-чуть". Интонация - чуть воркующая. Привкус стихотворений - горьковатый.

С легавым псом гостивший
в Спасском,
Шутя, уподоблял Толстой
Писателей различным
краскам,
Сам всепобедно-золотой.
Теперь пойдем по этим
склонам
В рассветный пар,
в закатный дым
С Тургеневым
светло-зеленым
И с Фетом бледно-голубым.

Некоторый аскетизм, сухость манер, все то, что не оставляет места для пошлости. Тени пошлости не различить┘ Зато много других теней. Теней могучих кедров, например. Ведь именно в вечерней кедровой роще, полной ветреных шелестов и змеиных шипений, не где-нибудь, а в сказочной Индии Синельников сговорился с анонимным ценителем словес издать эту книгу.

Ощутима большая культура поэта, чей отец деятельно участвовал в жизни Серебряного века, впрочем, преподносимая ненавязчиво. Язык, буквы, строчки легко соединяются с пейзажами.

На Волгу выйду и,
горящей тучей
Озарена, -
Вдоль берегов -
кириллицы текучей
Пойдет волна.

Очевидно и знакомство с Востоком, "землями Аллаховыми", а также с Грузией (Синельников многолетний переводчик грузинских авторов). "Я не стану отрицать, что навсегда привязан все-таки к Востоку, где жизнь еще не изменила естественного цвета, вкуса, запаха, еще не утратила своего смысла", - манифестационно признается поэт в послесловии. Верность живой жизни, сокам и биениям земным┘ Синельников избегает чванства, книжного высокомерия, выбирая демократизм и обходительность в отношениях с читателями и героями. Ни тебе вельможного стеба, ни мизантропического мракобесия.

Анатолий Иваныч и Лида,
Инвалид и жена инвалида,
Сдвинув стопки и хвост
колбасы,
По ночам собирают часы.
Днем квартира сдается
приезжим,
И белье заменяется свежим,
Цепенеют герани в цвету,
И гудки замирают в порту.

Нежная акварельная картинка, где и культяпка, и хвост колбасы не раздражают, не коробят, не нервируют. Все элементы мироздания занимают свое достойное праведное место.

Стихотворения, собранные под зеленой с вдавленным серебряным стволом обложкой, многообразны, и все же объединены авторской, бесспорно, реалистичной манерой речи. Позиция Синельникова прочна, его крепость - ладная, из доброго дерева. Доброкачественное сооружение. Естественная укорененность в бесчинствующем, но необратимо родном мире.

Утешений мало у Гиллеля,
Беспощадны Кьеркегор
и Шестов,
Милосердья нет в словах
браминов,
Но прекрасно солнце
в Гималаях,
Горных сосен гаснущие
свечи┘

Остается только воздать хвалу хорошему поэту. Прозрачно-чистому, но отнюдь не простецкому. Образованному через край, но никак не кичливому.