0
1309
Газета Проза, периодика Печатная версия

14.04.2011 00:00:00

Бесшабашные дети родины

Тэги: марков, миф, свобода


марков, миф, свобода Лазейка, ведущая к свободе.
Фото Ольги Рычковой

Емельян Марков. Третий ход.– М.: Олимп, Астрель, 2010. – 288 с.

Емельян Марков – представитель поколения 30–40-летних авторов, лауреат Царскосельской художественной премии 2007 года. Первый всплеск внимания читающей общественности принесла Маркову книга «Волки купаются в Волге» (2007). И вот новый роман, который Евгений Попов в предисловии назвал «несомненной удачей писателя Емельяна Маркова», – «Третий ход».

Не могу удержаться от того, чтобы не процитировать отзыв глубоко уважаемого мною писателя Евгения Попова о «Третьем ходе»: «┘Здесь, в этой симпатичной прозе, для меня явны следы уроков, данных Маркову самыми разными, порой противоположно полярными мастерами: Лесков, Джойс, Добычин, Аксенов, Шукшин, Венедикт Ерофеев, Саша Соколов┘ Все это не стоило бы обсуждать, если бы речь здесь шла о подражательстве, а не ученичестве. Но все дело в том, что Емельян Марков стал вполне индивидуальной литературной персоной, которая теперь умеет если не все, то многое┘ Околоцерковные эти приземленные страсти и мистические воспарения, расстрел Белого дома, мифы и сказки Древнего совка, филологические изыски на фоне студенческого портвешка и редуцированного мата, дворники, менты, медсестры, поджоги и пожарники, шлюхи и лихие роженицы – все это наше, родное, «это родина моя»┘

Да, наша родина такая. Может, и неприглядная, но┘ Не то чтобы «любимая» – это слово замылили ура-патриотическими плакатами, не то чтобы драгоценная, а просто какая она, такие и мы. Или наоборот: какие мы, такая и она. Мы одной крови – родина и ее бесшабашные дети. Можно отринуть быт и условия жизни, но от крови своей не откажешься┘ даже если она щедро разбавлена студенческим портвешком или причастным кагором.

Об этом, кажется мне, роман Емельяна Маркова с интригующим названием «Третий ход». Тайна названия открывается в аннотации. Третий ход, оказывается, рабочий сленг пожарных: возгорание сложной категории, на верхних этажах, когда тушителю надо лезть в окно┘ Но аннотация справедливо оговаривается: книга вовсе не о пожарных, хотя они появляются на сцене действия несколько раз и пожарным работает сквозной герой Митя Мятлев. «Третий ход» – это «золотая середина, выход между «да» и «нет», та лазейка, которая выводит к свободе».

Можно расшифровать роман «Третий ход» так, как советует аннотация. Можно как-либо иначе. Прелесть его в том, что он не задает никаких вопросов, не утверждает никаких ответов, не устанавливает никаких жизненных истин и правил. Роман «просто» фиксирует моменты очень русского, очень городского бытия. Фрагменты жизни дышат и шевелят крыльями┘ как бабочка на ладони, хотя этот образ слишком надуман и красив, диссонирует с художественной тканью романа.

И в этом «просто» я лично вижу еще одну идеологически-художественную предтечу романа Емельяна Маркова: короткие истории Василия Шукшина. Кстати, резко обрубленный финал романа, будто человек устал писать и махнул рукой на все, что будет дальше, – вполне в шукшинском духе. Что-нибудь да будет! Живы будем – не помрем!..

То, что Шукшин писал таким образом преимущественно о деревне, сути не меняет. В те же годы зарождался жанр городского «интеллигентского» романа. Когда-то городских романов было немного. Теперь их довольно весомый численный перевес над сугубо «почвеннической», деревенской то бишь, прозой. Конечно, в перемещении вектора общественно-культурной жизни с деревни на город состоит одна из драм российской современности┘ но роман «Третий ход» вовсе не об этом. Он «просто» городской роман, в котором так здорово угадывать философские смыслы и подсмыслы: например, на спор, на щелбаны, во время студенческой пирушки либо посиделок безнадежных гуманитариев, выпускников Института воспитания и культуры речевых функций, сколь забавного, столь и убедительного «креатива» Емельяна Маркова. А можно ничего не угадывать. Просто расслабиться, пуститься по волнам внимательного наблюдения, попутно радуясь метафоричному, цветистому языку Маркова, полному ненавязчивых аллюзий к мировому культурному контексту, – некий пароль и отзыв для интеллигенции: «Вверх по лестнице, ведущей вниз, келейка спящей красавицы в запыленном сарафане, с пылью на ресницах и русой косе, за окошком далече зубчатый еловый лес темнеет, где бурый волк, верный служака, рыщет, точнее, мысль о волке сродни опушке, сопричастна ей».

А три рассказа Емельяна Маркова, вошедшие в книгу «Третий ход», – «Голос свыше», «Сказители» и «Япония» – сродни роману и сопричастны ему настолько, что могли бы быть вставными новеллами в романе. Та же городская интеллектуальная прослойка, те же разговоры да споры, тот же назойливый поиск выхода – хоть опасного «третьего хода»! – из бесконечного, затянувшегося, ротационного, точно танец болеро, течения рутины┘

Вот пример издательского либерализма, ибо опубликовать рассказы – проблема, но, выходит, можно, особенно если они концептуально совпадают с произведением большой формы. И вообще «Третий ход» во время чтения порадовал. Чем? Да вот черт его знает┘ Просто!


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Центробанк обещает не мешать росту экономики высокими ставками

Центробанк обещает не мешать росту экономики высокими ставками

Анатолий Комраков

Эльвира Набиуллина добилась симпатии большинства депутатов Госдумы

0
1028
Сбережения россиян не защитят ни рубль, ни доллар

Сбережения россиян не защитят ни рубль, ни доллар

Михаил Сергеев

Курс самой популярной валюты снизится, но ненадолго

0
2576
Российскому газу все сложнее конкурировать с американским

Российскому газу все сложнее конкурировать с американским

Ольга Соловьева

Соединенные Штаты восстанавливают добычу на сланцевых месторождениях

1
2195
Авиакомпания Lufthansa рассчитывает вернуться на прибыльный уровень в 2024 году

Авиакомпания Lufthansa рассчитывает вернуться на прибыльный уровень в 2024 году

0
570

Другие новости

Загрузка...