Екатерина Трифонова
Ворота колонии откроются для выхода на свободу лишь после официального письма от суда. Фото РИА Новости
Осужденные остаются за решеткой лишние дни и даже недели из-за задержек с почтовой доставкой в колонии судебных решений об освобождении. Потом таким людям чаще всего отказывают в компенсациях, ведь формально администрации учреждений ничего не нарушают, действуя по законам и регламентам. Эксперты «НГ» полагают, что по ходу цифровизации госуправления эту проблему давно можно было бы решить. Например, для межведомственного взаимодействия уже выстроена единая информационная система. Однако пока электронный документооборот больше нацелен на то, чтобы гражданин быстрее исполнял обязанности перед государством, а не реализовывал свои права и интересы.
На лентах информагентств 5 марта появилась новость о том, что к концу 2027 года по всей стране будут действовать электронные механизмы взыскания задолженности по ЖКХ. Пока же их запустят в экспериментальном порядке по отдельным регионам. Идея, видимо, в том, что хотя соответствующие судебные приказы и так принимают в бесспорном порядке без участия граждан, есть, похоже, трудности с оперативным и надлежащим уведомлением об оплате. Эту проблему и решат с помощью рассылки сообщений через портал «Госуслуги» или специальную государственную информационную систему для ЖКХ.
Сплошная цифровизация проводится властями не только в фискальной сфере, но, к примеру, и в избирательной или регистрационно-разрешительной. Затронута данным процессом и судебная система, однако наладить документооборот по исполнению решений судов в пенитенциарных учреждениях государство по каким-то причинам не может. Вот и опять недавно один из столичных райсудов отказался компенсировать почти двухнедельную «пересидку» за решеткой. Осужденная за мошенничество и фальсификацию доказательств должна была выйти на свободу сразу после смягчения ее приговора в кассационной инстанции. Однако распоряжение об освобождении было направлено в колонию обычной почтой – и дошло только через 12 дней после вынесения.
Последовал иск в суд о компенсации морального вреда за нарушение прав вследствие «незаконных действий администрации колонии». Впрочем, поскольку представитель управления ФСИН настаивал, что освобождение было произведено в строго отведенный срок, а именно в день получения судебной корреспонденции, то суд в выплатах отказал. При отклонении иска была заявлено, что «закон не предусматривает иного порядка». Теперь бывшая осужденная планирует обжаловать такое решение в Мосгорсуде.
Эксперты «НГ» пояснили, что осужденные нередко вынуждены ждать выхода на свободу от одних суток до нескольких месяцев. И при этом исключительно из-за длительных процессов процедуры оформления и передачи бумажных документов между разными госорганами. На фоне ныне ускорившейся цифровизации судебной системы подобная волокита действительно выглядит особенно абсурдно. Более того, напомнили эксперты, в 2020 году в Госдуме был подготовлен законопроект, позволяющий передавать решения об освобождении посредством электронного документооборота. Депутаты написали, что на пересылку документов должно уходить не более часа, правительство, которое одобрило эту инициативу, настояло на определении «незамедлительно». Однако все это так и не было принято.
Поскольку проблема так и не решилась, то иски о компенсациях будут и дальше, тем более что в ряде случаев суды все же встают на сторону заявителей. И тогда властям придется определиться: несут или нет учреждения ФСИН ответственность за задержку освобождения, если таковая вызвана внешними причинами – скажем, той же медлительностью почты? Как сказала «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алена Гришкова, обычно паузы длятся два-три дня – и часто они обусловлены именно правилами организации работы в исправительных учреждениях. Например, их администрация не принимает от адвокатов заверенные копии решений судов, ожидая именно официального письма от судебного органа. Но иногда, даже получив документ вовремя, тот регистрируется и исполняется лишь через несколько дней.
Гришкова не взялась искать объяснений причинам таких действий, но подтвердила, что уже есть прецеденты взыскания морального вреда за это, по сути, незаконное удержание на территории исправительного учреждения. И она напомнила, что когда-то Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в решении по аналогичному делу указал в адрес властей РФ: административные формальности, связанные с освобождением, не могут оправдать задержку более чем на несколько часов. И раз наши суды достаточно активно используют электронную почту для направления уведомлений участникам процесса, то, считает Гришкова, в администрации колоний можно было бы точно так же посылать и решения об освобождении граждан.
Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев сказал «НГ», что проблема в длинной административной цепочке между вынесением судебного решения и его фактическим исполнением. Суд принимает это свое решение, но колония может действовать только на основании официальных документов. То есть администрация исправительного учреждения в подобных случаях действительно действует в рамках закона. И освобождение действительно чаще всего происходит в день получения судебного акта. Именно поэтому суды нередко отказывают в компенсациях, исходя из того, что администрация действовала по установленной процедуре и не нарушила своих обязанностей.
Однако с точки зрения прав человека данная ситуация выглядит значительно сложнее, подтвердил адвокат. Фактически человек может провести лишнее время за решеткой исключительно из-за бюрократических процедур. «С подобными задержками люди действительно сталкиваются регулярно, особенно когда речь идет об освобождении после пересмотра приговора, условно-досрочном освобождении или изменении меры наказания. Иногда речь идет о нескольких днях, иногда – о более длительных сроках», – заметил он. И с точки зрения международных стандартов это на самом деле может рассматриваться в качестве незаконного или чрезмерного лишения свободы. ЕСПЧ в подобных делах неоднократно указывал, что освобождение должно происходить незамедлительно после появления законных оснований, государство же обязано выстраивать административные процедуры так, чтобы они не приводили к фактическому продлению наказания. Поэтому, по словам Гавришева, проблема тут «скорее системная, чем индивидуальная и техническая». И связана она с устаревшими механизмами документооборота между судами и ФСИН, несмотря на общий курс цифровизации судебной системы.
Однако вопрос о компенсации парадоксальной ситуации, когда решение суда может быть принято мгновенно, но его исполнение зависит от скорости почтовой доставки, во многих таких случаях остается спорным. Российские суды полагают, что если ведомство действовало строго по своей процедуре, то в том нет противоправности. Но с точки зрения логики права возникает иной вопрос: если человек фактически провел лишнее время в изоляции, то не должна ли именно вся система нести за это ответственность, хотя ее сотрудники и не нарушили инструкций? Гавришев считает, что подобные дела, вполне возможно, будут и дальше доходить до вышестоящих инстанций, которым придется здесь что-то решать. А в мировой практике подход постепенно смещается в сторону признания того, что государство должно отвечать за организационные сбои системы исполнения наказаний. Особенно, очевидно, в эпоху цифровизации, когда «подобные ситуации технически можно было бы минимизировать через электронный документооборот между судами и учреждениями ФСИН, мгновенную передачу актов и их автоматическую регистрацию».
Однако пока эти механизмы внедрены не везде и не всегда работают как единая система, получается «по сути, классический конфликт между формальной законностью и реальным ощущением справедливости». «Потому что для человека, который уже должен был выйти на свободу, дополнительные дни в колонии объективно воспринимаются как лишний срок», – подытожил Гавришев.
