В Тайване напомнили КНР о трагических событиях 37-летней давности

На Тайване акция памяти участников событий на Тяньаньмэнь прошла в главном месте официальных мероприятий – Национальном мемориальном зале Чан Кайши. Фото Reuters

О событиях 4 июня 1989 года, когда были подавлены акции на площади Тяньаньмэнь, которые на Западе назвали демонстрацией студентов в защиту демократии, а в КНР – контрреволюционным мятежом, в Поднебесной сегодня упоминать опасно. Зато на Тайване и на Западе об этой дате говорят очень много. Сейчас о ней высказался президент Тайваня Лай Циндэ, призвав Китай почтить память студентов, погибших 37 лет назад. На острове прошли памятные мероприятия, посвященные событиям на Тяньаньмэнь. Керосина в костер полемики плеснул и госсекретарь США Марко Рубио, заявивший, что властям КНР не удастся вытравить воспоминания о тех, кто мечтал о демократии.

Серия акций на главной пекинской площади, длившаяся с 15 апреля по 4 июня 1989 года, – до сих пор предмет ожесточенных споров. Многое, связанное с ними, все еще неизвестно – включая даже точное количество погибших. День 4 июня каждый год становится поводом для критики Пекина не только со стороны Тайваня, который опасается вторжения китайской армии, но и со стороны многих политиков в США, считающих своей священной обязанностью разоблачать «происки» коммунистов во всех уголках планеты, особенно в тех странах, где они находятся у власти. Понятно, что ожидать от таких политиков беспристрастной оценки событий 1989 года не приходится.

Между тем, как считают некоторые российские китаеведы, вмешательство армии спасло тогда Китай от анархии, от участи, которая выпала на долю Советского Союза. В беседе с «НГ» Александр Лукин, научный руководитель Института Китая и современной Азии РАН, отметил: «В Китае в тот момент сложилась ситуация, когда власть от Коммунистической партии могла перейти в руки совершенно неизвестных людей. Были организованы переговоры между студентами и руководителями Коммунистической партии. Но студенты тогда ругались друг с другом по поводу того, какую занять позицию. Если бы это движение не было подавлено, возможно, началась бы анархия, а возможно, ее бы и не было. Но угроза стабильности была реальной. Ведь тогдашнее руководство Китая увидело в демонстрации студентов что-то схожее с тем, что творилось во время «культурной революции». Дэн Сяопин и другие лидеры партии лично пострадали от нее. Они долго колебались, но потом приняли решение подавить это движение с помощью силы. В результате были жертвы с обеих сторон. Но возникает вопрос: что случилось бы в Китае, если бы это движение не было подавлено? Мы этого не знаем».

Параллель с судьбой Советского Союза тут не подходит, считает Лукин. В Китае власть Коммунистической партии могла ослабнуть. Хотя оппозиция призывала не к смене власти, а к ее смягчению. Но если бы революционный энтузиазм стал нарастать, то, не исключено, это закончилось бы уходом Коммунистической партии от власти.

Мог ли Китай разделить участь Советского Союза? «Думаю, у Китая было меньше шансов на распад. Ведь Советский Союз был многонациональным государством. Он формально состоял из независимых государств, хотя фактически был централизованным государством. А когда исчезла у нас Коммунистическая партия, тогда и стали говорить, что это независимые государства. В Китае другая ситуация. В Китае меньше национальных районов и меньше национальностей. Там больше 90% населения – ханьцы. Наверно, какие-то отдельные части могли отделиться, но их было бы не очень много. В Китае даже автономии не имели формального права на выход», – полагает Лукин.

В оппозиции были некоторые силы, которые призывали создать конфедерацию. Туда и Тайвань бы вошел. Одновременно предполагалось дать больше прав Тибету и Синьцзяну. Такой точки зрения придерживался Янь Цзяци, первый директор китайского Института политологии. Позднее он уехал в США. Но в Китае это было не популярно. Тем не менее победа оппозиции могла привести к некоему хаосу, как в Советском Союзе.

«В Китайском руководстве были люди, которые желали договориться с оппозицией, например, премьер Госсовета Чжао Цзыян. Но победили сторонники Дэн Сяопина, которые считали, что Китай не может развиваться без сильной власти. И они доказали свою правоту. После того как оппозиционное движение было ликвидировано, Китай стал развиваться еще более высокими темпами. Самое быстрое развитие Китая шло в 90-е годы прошлого века и в первую декаду века нынешнего. Темпы роста в среднем тогда были больше 10%», – заключил Лукин.

Как пишет японская газета Japan Times, Марко Рубио в этот день повторил в основном свои прежние заявления, которые он делал в годовщину событий 1989 года. Но на сей раз его слова были адресованы в первую очередь китайским диссидентам и сторонникам демократии, которых сбило с толку то, что президент США Дональд Трамп неоднократно очень позитивно говорил о лидере Китая Си Цзиньпине, с которым глава Белого дома встретился в Пекине в прошлом месяце. Трамп называл Си «великим лидером, который управляет Китаем «железной рукой». Но это не помешало Трампу назначить Рубио на высокий пост, несмотря на то что в тот период, когда Рубио был сенатором, он резко отрицательно отзывался о КНР. За это Пекин включил Рубио в свой санкционный список.