Оправданная миледи

Ее оболгали... Кадр из фильма «Д’Артаньян и три мушкетера». 1979

Любому, кто сталкивался с проблемами издательского дела в постперестроечной России, имя Нины Сергеевны Литвинец более чем знакомо. Прекрасный филолог, знаток немецкой литературы, она долгие годы руководила сначала московским издательством «Радуга», а потом одним из управлений Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Результатом стало появление на отечественном небосклоне сотен книг самого высокого уровня. Литвинец также переводила ряд современных авторов, в том числе и Патрика Зюскинда.

Однако нам хотелось бы поговорить о ее прозе. Яркой, неожиданной, необычайно легко читаемой. И, уверен, более чем интересной для тех, кто когда-то числил себя принадлежащим к поколению советской интеллигенции. Каждый рассказ сборника Нины Литвинец – монолог человека, так или иначе соприкоснувшегося с поэтами. Фантазия автора свободно и широко рисует обстоятельства, которые вполне могли бы иметь место в действительности.

Это соседка Цветаевой по коммунальной квартире, выбросившая после отъезда Марины Ивановны ее бумаги на помойку, и дочь крупного советского писателя, жившего двойной жизнью и тайно собиравшего материалы о Бродском. Здесь и моряк, читавший Гумилева во времена, когда он был запрещен, и соседи Ахматовой по санаторию, где поэтесса окончила свой жизненный путь. Молодой парень, в наши дни среди гаджетов и виртуальной жизни вдруг понимающий чудо «Василия Теркина», и женщина, узнающая, что дед ее мужа, впоследствии сгинувший в лагерях, мог быть причастен к очередному аресту Мандельштама. Очень нужна была комната, где жил опальный поэт.

Нина Литвинец. Пересечения. – М.: Искусство – ХХI век, 2022–288 с.

Когда-то дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон, после 16 лет лагерей и ссылок встретившись с Анной Андреевной Ахматовой, спросила: «Правда ли, что мама была безумной в конце жизни?»

«Безумной была не она, – ответила Ахматова. – Безумным было время».

Вот об этом ненормальном времени и его жертвах, казалось бы, ничего страшного не сделавших, а лишь переживающих за грехи других, и эта книга. О той тоске по свободе, с которой жила интеллигенция в не столь давние, но уже прочно забытые времена.

Но здесь речь и о другом. О великом чуде русской поэзии, заставляющей сопереживать и помогающей выдерживать страшные, казалось бы, смертельные удары судьбы. Недаром один из героев, эмигрант первой волны, сквозь все испытания Гражданской войны и революции пронес томик Лермонтова.

Однако воображение Нины Сергеевны поистине не знает границ и читателей ждет еще одна встреча. С Миледи из романа Дюма «Три мушкетера». Повесть «Миледи» – продолжение давних традиций литературных мистификаций. Перед нами якобы обнаруженные в Лондоне письма этой роковой женщины. Здесь все представлено наоборот. Отравительница и символ зла предстает страдалицей, которую втягивают в свои зловещие жернова обстоятельства жизни. Все это полностью контрастирует со знакомым текстом Дюма и в то же время очень увлекательно.

Сегодня не хватает такой прозы. Яркой, легко написанной и в то же время очень глубокой и обусловленной поистине фантастической эрудицией автора.