0
6871
Газета Печатная версия

28.06.2001 00:00:00

Дело "Литературной группы"

Тэги: Семенов, Алдан, Берггольц, Алтайский


...НАЧАЛАСЬ эта история в середине тридцатых с приезда в Вятку писателя Андрея Семенова, публиковавшегося под псевдонимом "Алдан". У него были давние связи как с местными литераторами, так и с Ольгой Берггольц и поэтом Константином Алтайским, что впоследствии трагически отразилось на судьбах этих людей.

Будучи активным и энергичным, Алдан-Семенов организовал в Вятке отделение Союза советских писателей и был назначен его председателем. Литературная жизнь в старинном городе с хорошими культурными традициями в ту эпоху протекала довольно бурно, и литературные объединения создавались здесь еще до Союза писателей. Например "Зеленая улица", которая в итоге была распущена горкомом ВКП(б) "за взгляды, ориентирующие молодежь на поэзию Есенина и Клюева" и "за написание упаднических "богемских" стихов".

В 1934 году вышла повесть Ольги Берггольц "Журналисты", которая сразу подверглась критике сверху. Берггольц обвиняли в двурушничестве и "троцкистско-авербаховском уклоне". Вот как отразила это событие областная газета "Кировская правда":

"22 мая состоялось собрание писателей и журналистов г. Кирова. Доклад о борьбе с троцкистскими и иными двурушниками в литературе сделал тов. Алдан, который рассказал собранию о двурушнических делах троцкистки-авербаховки Ольги Берггольц, с которой в очень тесной связи находился поэт Леонид Дьяконов, работник "Кировской правды".

В 1934 году Берггольц написала повесть "Журналисты", где беззастенчиво оклеветала нашу советскую действительность, советских журналистов. Герой этой повести Банко - двурушник, фашистский молодчик, в повести выведен как положительный тип, как образец советского журналиста. Образ Банко - образ Дьяконова. Об этом сам Дьяконов говорил еще до появления повести в печати... В своих стихах Дьяконов искажал советскую действительность, маскируя свою клевету формалистическими выкрутасами".

Дьяконов, естественно, был уволен из редакции. Его карьера как писателя и журналиста по тому времени была закончена. Казалось бы, "враги" в среде вятских литераторов определены. Но беда пришла с другой стороны и в гораздо больших масштабах.

В июне 1937 года в Кирове состоялась областная партконференция, на которой свирепствовал, разоблачая "врагов народа", первый секретарь обкома Столяр. В конце конференции его внезапно перевели в Свердловск, где арестовали. Потянулась цепочка арестов - второй секретарь вятского обкома Сурен Акопян, главред "Кировской правды" Яков Акмин...

- Меня поставили в такое положение, - писал он впоследствии, - что я должен был или клеветать, или умереть. Я предпочел умереть. Вскрыл вены на шее. Но меня спасли. После выписки из больницы мне не давали спать практически весь март. Мою голову превратили в сплошную опухоль. После этого я писал и подписывал все, что требовали. Я показал, что в редакции существует антисоветская группа и возглавляю ее я. Что по указанию секретарей обкома ВКП(б) Столяра и Родина я глушил все сигналы критического характера... Что знал о созданной в пединституте боевой террористической группе, перед которой поставлена задача: подготовить покушение на Ворошилова и Жданова".

6 января 1938 года арестовали председателя Кировского отделения советских писателей Андрея Алдана-Семенова. И каток репрессий покатился по литераторам...

Михаил Решетников, Лев Лубнин, Леонид Дьяконов, Ольга Берггольц, Константин Алтайский (Королев), Петр Васильев, Николай Заболоцкий...

Так возникла "Литературная группа" и многотомное дело "Акмин и др.". Мильчакова, родственница одного из репрессированных, сказала: "Не было в области мало-мальски пишущего литератора, который не подвергался бы гонениям и проработке".

"Историки литературы / Вспомнят еще обо мне. / Я был знаменитым поэтом / В провинциальной тюрьме", - сохранились строки одного из пострадавших.

...После арестов литераторов в город стали просачиваться слухи о тяжелом положении в тюрьме. Говорили об избиениях, о том, что люди там перерезают себе горло или бросаются после допросов в пролеты лестниц. Вот что рассказали в конце восьмидесятых автору этих строк участники событий, ставшие к тому времени известными писателями не только в области, но и в стране:

Михаил Решетников: "Следователь Сысков, который проводил обыск и арест, зачитывает: "Я (звание, фамилия) рассмотрел и нашел совершенно доказанным, что Решетников является членом террористической группы...

- Понятно вам?

- Понятно, но для меня это ошеломляюще...

Посадили на стул, били, стегали плеткой из тонких ремней так, что вязаная голубая рубашка вся оказалась исхлестана в лохмотья".

Льву Лубнину, рослому и очень сильному физически, тоже досталось, но он держался дольше всех. А от следователей первое время даже отбивался стулом: "Через несколько дней меня перевели из тюрьмы в следственную камеру, где сразу же было "воздействие" довольно сильное - долго, сосредоточенно и со знанием дела его били кулаками пять следователей..."

От избиений мешками с песком у Леонида Дьяконова временно помутился рассудок, и его еще до суда отправили в столицу в судебно-психиатрический институт им. Сербского. Других членов вятской "литературной группы" возили в Москву и Питер на очные ставки с Берггольц и поэтом Алтайским. Показания были выбиты из всех - иного тогда не бывало.

Наконец в апреле 1939 года в Кирове состоялась выездная сессия военного трибунала Уральского военного округа, рассмотревшая дело "Акмин и др." по обвинению членов "Литературной группы".

Игорь Франчески: "Объявили - суд идет! Все встали. Объявили состав суда. У всех у нас была 58-я статья, причем такие вещи, как подготовка покушений, терроризм, за что меньше 25 лет по тому времени не давали. А то и высшая мера, которой нас уже несколько лет пугали. Прочитали обвинительное заключение, стали спрашивать. Вначале Алдана:

- Признаете себя виновным?

- Признаю.

Из протокола допроса Франчески: "Все обвинения я отрицаю. Мне сказали, показания из меня выколотят. Выколотили через сутки. Били по лицу, давали пощечины, били галошей. Я не хочу быть трусом. Лучше умереть. Я оговорил Дьяконова, Берггольц, Решетникова".

Лев Лубнин: "Я ответил, что виновным себя не признаю. Ни в чем..."

Из протокола допроса Лубнина: "Меня оклеветал Алдан. Следствие не принимало никаких объяснений. Следствие верило Алдану, находясь под гипнозом его показаний. Он все врет и все путает. Меня били жестоко. Не давали спать. Моя задача была - дожить до суда".

Отказались признать вину также Акмин и Колобов. Алдан заявил: "Мои заявления на предыдущем следствии и на вчерашнем заседании являются клеветническими. В течение двух недель мне говорили только: "Кайся, сволочь!", "Сознавайся, сволочь!", "Голову повернем тебе задом наперед! Мы добьемся показаний кровью и расстрелом!" Грозили, но не били".

Суд продолжался. Вынесли приговор: "Колобова, Лубнина, Франчески из-под стражи освободить немедленно и дело в отношении их прекратить. В отношении остальных дело возвратить на доследование". По мнению литераторов, это случилось только потому, что в этот период возникла маленькая "оттепель", связанная со сменой Ежова на Берию. Но уже летом в Кирове продолжились аресты оставшихся литераторов.

Леонид Дьяконов вернулся в Вятку в годы войны инвалидом. С трудом устроился рассыльным торфотреста. В это время в Киров было эвакуировано Детское книжное издательство из Ленинграда. Редакторы узнали, что у Дьяконова есть песни, сказки, колыбельные, потешки. И в 1942 году стали выходить сначала его обработки народного творчества, потом - собственные стихи. На его книгах выросло не одно поколение вятчан, а лучшие произведения читали по всему Союзу - например, повесть для детей "Олень - золотые рога", которая вошла в школьные хрестоматии.

Игорь Франчески после долгих мытарств (был мобилизован из-за итальянской фамилии в "трудармию") бросил литературу как профессию и работал главным инженером завода.

Выпустили по нескольку серьезных книг Колобов, Васенев, Лубнин, Решетников. Издается до сих пор Андрей Игнатьевич Алдан-Семенов. Вышел в свет его знаменитый труд "Красные и белые", романы "На краю океана", "После выстрела Авроры", "Гроза над Россией", "Командармы". Евгений Евтушенко в своей поэтической антологии назвал его незаслуженно забытым талантливым поэтом.

5 июня 1957 года "установлено, что материалы против Семенова-Алдана, Решетникова... были сфальсифицированы бывшими работниками УКГБ по Кировской области. Они полностью реабилитированы. Бывшие начальники УКГБ по Кировской области осуждены и приговорены к высшей мере наказания.

Вятка


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Цифровое правосудие дает сбои на адвокатах

Цифровое правосудие дает сбои на адвокатах

Екатерина Трифонова

Процесс внедрения новых технологий приобретает обвинительный уклон

0
1103
Правительство обещает облегчить доступ бизнеса к госпомощи

Правительство обещает облегчить доступ бизнеса к госпомощи

Ольга Соловьева

Предприниматели надеются на снижение налоговой нагрузки

0
1047
Культ гостя никто не отменял

Культ гостя никто не отменял

Андрей Щербак-Жуков

Светлана Некрасова

Семинар-совещание в Махачкале собрал молодых писателей со всей России

0
1110
Семь душ за 100 тысяч

Семь душ за 100 тысяч

Нина Кахиани

Секрет производства таких людей утрачен давно и безвозвратно

0
318

Другие новости

Загрузка...