Александр Васькин
Архитектура московских вокзалов поэтична. Фото автора
В 1964 году Константин Ваншенкин написал стихотворение «Я спешу, извините меня», вскоре положенное Яном Френкелем на музыку. Проникновенная песня, мелодия которой созвучна стуку вагонных колес, быстро стала популярной в исполнении Марка Бернеса:
Лунный свет над равниной
рассеян,
Вдалеке ни села, ни огня,
Я сейчас уезжаю на Север,
Я спешу, извините меня.
Романтика железных дорог в этом стихотворении нашла свое отражение сполна – это и громыхающие на стыках поезда, и дрогнувшие рельсы. А самое главное: «Хоть присядьте со мной на дорогу. Я спешу, извините меня». Вот без этого никак нельзя обойтись, и не только поэтам и прозаикам, но и всем остальным, ибо таков обычай, сохраняющийся уже много-много лет. Иначе хорошей дороги не видать. Как говорится, стиль жизни. Но с какого вокзала звонит герой стихотворения московского поэта? Где необходимо присесть на дорожку? Из Москвы в северном направлении поезда отправлялись тогда с Ярославского.
Вокзал как образ (место встреч и расставания) довольно часто встречается в поэзии – и не только в отечественной, но и в мировой. Как правило, название не упоминается: вокзал – он и есть вокзал. Но московские вокзалы удостоились персональных стихотворений. В процессе сбора материала для новой книги мне удалось составить приличную подборку стихов о вокзалах столицы. И ведь какие интересные стихи встречаются! Судите сами. Например, Юлий Ким пишет о Павелецком вокзале:
Я готов разреветься
по-детски,
Или рок мой давно предрешен:
Я пришел на вокзал
Павелецкий,
По велению сердца пришел.
Многое в этом стихотворении сошлось: и трогательные воспоминания о давно пережитом, и ностальгия, и любовь. А еще слезы – неизменный атрибут прощания. Коллега Юлия Кима бард Леонид Сергеев сочинил свою оду Рижскому вокзалу:
Рижский вокзал на московском
ветру
Тихо вздыхает гудком
тепловоза.
Я напоследок в ладонь соберу
Легких снежинок замерзшие
слезы.
Стихи получились, с одной с стороны, зимне-новогодние, а с другой – очень теплые. И выразительно заканчиваются: «Что-то не сбудется, но не забудется в прошлое улица – Рижский вокзал». Хорошо сказано. Тем более что тепловозы на Рижском давно уже не вздыхают... Дуэт бардов Алексея Иващенко и Георгия Васильева с остроумным названием «Иваси» посвятил свои строки Киевскому вокзалу:
На Киевском вокзале все едут,
кто отсюда, кто туда,
А он в перронном зале стоит
и провожает поезда.
А рядом пассажиры сердито
ищут временный приют,
И, наливаясь жиром, довольные
носильщики снуют.
А кто это «стоит и провожает»? Это памятник Ленину, некогда служивший местом встреч. Старожилы его еще помнят. Уж он-то, памятник, не только не присядет, но и точно никому не позвонит, призывая прийти поскорее и проводить... А если спешить некуда, то можно не только посидеть, но и выспаться на вокзале, как это часто приходилось делать Иосифу Бродскому, бывавшему в Москве проездом:
Это были славные ночи
на Савеловском вокзале,
ночи,
достойные голоса Гомера.
А вот Булат Окуджава, сочинив стихи о Курском вокзале для кинофильма «Кортик» 1973 года, переносит нас совсем в другую эпоху, когда просто так взять и позвонить «в город» было весьма проблематично. А заснув на вокзале, можно было пробудиться с пустыми карманами:
У Курского вокзала
Стою я молодой,
Подайте Христа ради
Червонец золотой.
Подайте Христа ради
Червонец золотой.
Эта жалостная песня беспризорника считается народной. Толпы беспризорников наводнили Россию в годы Гражданской войны. У вокзалов они часто и обретались, ища средства на пропитание, вынужденные воровать, чтобы затем здесь же сбыть краденое с рук на привокзальных толкучках. Окажись мы в Москве тех лет у Курского вокзала – и могли бы вполне остаться и без цепочки, и без часов. Да что там часы – даже здания Курского вокзала не нашли бы. Ибо мы-то привыкли к совсем другому его фасаду и внешнему виду...
У Владимира Маяковского в поэме «Хорошо» фигурирует другой вокзал, Ярославский, но не как место для проводов. Так было неуютно в послереволюционные годы в Москве – зимой ни холодной, ни горячей воды. И тогда Ярославский вокзал становился единственным спасением для поэта и его друзей. Есть у Маяковского и «Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе»:
Иду.
Мясницкая.
Ночь глуха.
Скачу трясогузкой с ухаба
на ухаб.
Сзади с тележкой баба.
С вещами
на Ярославский
хлюпает по ухабам.
Тогда, в 1921-м, с Мясницкой доехать до Ярославского вокзала можно было на извозчике да на трамвае, метро еще не проложили. Но с багажом не во всякий трамвай пустят. И потому героине Маяковского «хлюпать по ухабам» приходится со своей тележкой, а идти-то далековато, как и до Казанского, и до Николаевского (ныне Ленинградского), поскольку выстроили эти вокзалы на одной площади. Москвичи ее как только не называют – Комсомольская, Каланчевка или просто площадь трех вокзалов. Евгений Долматовский поэтически выразил это удивительное соседство:
Комсомольская площадь –
вокзалов созвездье.
Сколько раз я прощался
с тобой при отъезде.
Сколько раз выходил
на асфальт раскаленный,
Как на место свиданья впервые
влюбленный.
Хорошо машинистам, их дело
простое:
В Ленинграде – сегодня,
а завтра – в Ростове.
Казанский вокзал – один из тех, что остался и в фольклоре. Отсюда с середины прошлого века по очередному призыву партии отправлялись те, кому предстояло за тридевять земель распахивать целину, прокладывать БАМ, строить предприятия и закрытые «номерные» города для советской атомной промышленности. Так и возникла ставшая широко известной песня:
Я помню Казанский вокзал,
Прощальные вздохи любимой.
Везли нас на Южный Урал,
Где жизнь обещали –
счастливой.
Такое вот сердобольное стихотворение. Где-то, быть может, живет и его автор, недаром песня считается народной… Такое бывает часто, когда автора забывают, а люди повторяют и повторяют понравившиеся строки. Пример тому – стихотворение Иосифа Уткина «Типичный случай»:
Уезжаю в Ленинград...
«Как я рада!»
«Как я рад!!!»
Дело было на вокзале,
Дело было этим летом.
Причем название вокзала Уткин не упоминает. Но откуда могли уезжать герои его стихотворения? Конечно, с Ленинградского вокзала, почему бы нам не принять на веру это предположение. Ведь и сам поэт жил в столице...
Вот у Белорусского вокзала
Эшелон из Прошлого застыл.
Голову склонили генералы
Перед Неизвестным
и Простым
Рядовым солдатом,
Что когда-то
Рухнул на бегу у высоты…
А это уже стихотворение Юлии Друниной, запечатлевшей важное историческое событие: 3 декабря 1966 года прах неизвестного солдата был торжественно перенесен из братской могилы под Зеленоградом и захоронен в центре столицы. Церемония превратилась в мероприятие всесоюзного масштаба и транслировалась в прямом эфире по центральному телевидению. Процессия с артиллерийским лафетом двигалась от Белорусского вокзала по улице Горького (ныне Тверской), все тротуары которой и близлежащие переулки были запружены народом. Люди плакали… В последнее время в столице строятся новые вокзалы. Появился и десятый вокзал – Восточный – в Черкизове, но о нем пока стихотворения не сочинили. Подождем…
