Внутренний язык мыслей и чувств

Петр Налич: "Меня привлекают не регалии, а то, чтобы люди ходили на наши концерты".
Фото ИТАР-ТАСС

В мае этого года в столице Норвегии Осло пройдет 55-й музыкальный конкурс «Евровидение». Россию на юбилейном конкурсе представит певец и автор песен Петр Налич – его нежная и ироничная песня-молитва о несчастной любви «Потерянный и забытый» стала победителем отборочного тура, который прошел в начале марта. Творчество Налича приобрело известность после того, как в 2007 году он выложил на YouTube самостоятельно сделанный клип на собственную песню «Гитар» – в течение одного месяца запись посмотрело около 70 тыс. человек. В этом же году музыкант дал свой первый концерт в московском клубе «Ашту», а в 2008-м была создана группа МКПН – «Музыкальный коллектив Петра Налича» и выпущен первый альбом «Радость простых мелодий». Петр Налич – человек немногословный, но корреспонденту «НГ» Ольге Дунаевской удалось расспросить его о музыкальных пристрастиях, загадочном языке бабурси и донских казаках.

– Петр, а почему у вас песни такие короткие?

– Не все. Есть короткие, есть подлиннее. В литературе ведь тоже бывают и романы, и повести, а бывают и рассказы.

– Во многих ваших песнях смешение языков, а поете вы их так, как будто на всех языках вы чуть-чуть иностранец┘

– Может, потому, что еще на первом курсе мы с моим другом Сережей Соколовым изобрели собственную субкультуру, что ли. Назвали ее «бабури», а вместе с ней как-то органично появился и свой язык – бабурси. Это наш внутренний язык, который служит для выражения и мыслей, и чувств.

– Как родился ваш музыкальный коллектив – МКПН?

– С Сережей Соколовым мы играем со школы, Костя Швецов присоединился в институте – мы с ним учились в МАРХИ, а дальше, когда мы стали востребованы, собрали ансамбль – он немного менялся. Сейчас нас шестеро: я и Сережа – вокал, Сергей играет на домре, я на фортепиано и аккордеоне, Костя – гитарист, Юра Костенко – саксофон и флейта, Дима Симонов – бас-гитарист и Денис Маринкин – ударные.

– Вы коллективно придумываете песни или это ваше занятие, а группа – только исполнители?

– Я обычно приношу эскиз, а потом работаем вместе, появляются аранжировки.

– Как рождается ваша песня?

– По-разному. Вот, например, песня «Баба Люба» появилась так: сидели мы дома с Сережей, что-то наигрывали. У меня есть такой среднеазиатский музыкальный инструмент – комуз. У него своеобразный вибрирующий звук, и вот появился «дринькающий» лейтмотив, мы его аранжировали, родился проигрыш. А за ним и сама песня. Мы ее, кстати, сейчас переписываем. Вообще мы иногда перерабатываем старые песни.

– Сначала вас везде изображали с розовыми медведями на «заднике». Откуда они взялись?

– Когда у нас был наш первый концерт в «Эрмитаже», мы сами его оформляли, и нам захотелось петь на фоне розовых медведей. Просто решили: пусть они там будут.

– А вы сами рисуете?

– Конечно. Я сам делал все оформление нашего сайта, афиши.

– До эстрадной карьеры вы успели поработать архитектором – где и чем занимались?

– Я работал в небольшой архитектурной мастерской, которая занималась проектированием коттеджей под Москвой.

– Недавно вы сказали, что в свободное время слушаете в основном классическую музыку – кого особенно любите?

– Часто слушаю радио «Орфей», а сказать, кого больше люблю – сложно: имен триста, наверное, пришлось бы перечислить.

– Кого из современных российских певцов вы ощущаете своим «старшим братом»?

– Старший брат у меня уже есть – мой собственный, он художник. А люблю слушать многих: группу UMA2RMAN, «Несчастный случай», Гарика Сукачева┘ Много талантливых людей есть.

– А Псой Короленко вам не близок?

– Некоторые его вещи мне нравятся. Хотя, мне кажется, у Псоя больше такой литературный жанр.

– Ваш музыкальный стиль я бы определила как «антирэп». Как вы относитесь к этому направлению – рэпу?

– Ну, это вы зря про «антирэп». Я вообще считаю, что плохих стилей в музыке не бывает. У нас есть, кстати, композиция «Drops» («Капли») – так вот это рэп.

– На вашем сайте вы себя декларируете в качестве «убежденного казака». Что бы это значило?

– Люблю казачьи песни, степи, лошадей. Как-то мы отдыхали на Дону, и казачий есаул назначил меня подъесаулом – я этим очень горжусь.

– А как вы вообще отдыхаете, если не на Дону?

– Сижу дома, играю на пианино или на даче под Москвой.

– Это там вы придумали «большой среднерусский крокет»?

– Там. Мы вывели идеальные правила крокета: в нем должны соблюдаться строго определенные условия ландшафта, прохождения ворот и всего остального.

– Ваш дед по отцу был певец и босниец, а кто родственники по материнской линии?

– Дед по маме был по национальности украинцем, а по профессии дипломатом, объездил под сотню стран.

– В одном интервью вы сказали, что мама не велела вам петь в ресторанах, а в другом – что постоянно выступаете на корпоративах. Как удается это соединить?

– Мама представляла себе немного другую картину: все сидят по углам, жуют, а мы в это время поем «для развлечения публики». Но наши выступления на корпоративах – это всегда просто небольшие концерты.

– Кто в семье больше всего поддерживает вашу музыкальную карьеру?

– Все поддерживают. Папа – он по профессии скульптор – ходит почти на все наши выступления.

– Вы подчеркивали, что у вас раньше не было продюсера, а сейчас, когда вы, что называется, «раскрутились», у вас есть кто-то, кто поддерживает коллектив и в смысле дальнейшего продвижения, и в смысле финансов?

– Нет никого, как и раньше.

– Петр, а какую награду вам – в идеале – хотелось бы получить?

– Несмотря на то что я человек амбициозный, об этом я никогда не думал. Меня привлекают не регалии, а то, чтобы люди ходили на наши концерты и слушали бы нашу музыку.