Пламя жизни неугасимо

В Петербурге вышел трехтомник стихов Ирины Дудиной, некогда нашумевшей поэтессы нулевых, победительницы первого слэма поэтов в Питере. Томики стихов толстые, название старые. Все тот же «Харизмапад» (стихи 80–90-х), «Гемоглобин (нулевые) и «Ижорский завод» (2010-е). По стихам можно изучать эпоху.

Ирина Дудина. Харизмапад. Гемоглобин. Ижорский завод.– СПб.: Арт-экспресс, 2021. – 352+448+416 с.

Харизмапад – это падение развенчанных идеалов, идолов. Всех этих «хари-измов»: социал-изма, коммун-изма, классиц-изма, капитал-изма, фемин-изма и т.д. От них освобождается сознание поэта, чтобы легче было дышать, творить и действовать. Поэт-футурист, как известно, нарушитель границ общественного вкуса с «ездой в незнаемое» (Маяковский), но у Дудиной «незнаемое» (вполне возможно, и для нее самой) сопрягается с клоунадой, буффонадой, цирком, ярмарочным вертепом Петрушки (пьеса «Полный ноль»).

Если сборник «Харизмапад» открывала ода вожделенной колбасе как символу сытой жизни, то сборник «Гемоглобин» открывает стихотворение «600 баксов». На смену мясному полуфабрикату пришло новое влечение и желание – бакс как эквивалент стоимости услуг и отношений между людьми. В крови не хватает кислорода, мир оказывается зараженным вирусами стяжательства, злобы и ненависти. Боль становится фактором жизни. Если болит, то, значит, еще ты – живой. «Нечто человеческое» в условиях беспросветного существования ведет к гротескным образам в абсурдно-подвальных провалах серого питерского тумана с разборками бомжей и ментов, пьющих кровь друг друга. Всюду конфликт, несовместимость групп крови, агрессия, но это с одной стороны. Обратной стороной подобного морока социальной распутицы является «пламя жизни» безусловной любви: «Пока будет на земле хоть одна мать,/ Со звериной силой любящая будущее своего сына,/ – Иконам незачем кровью рыдать./ Пламя жизни будет неугасимо».

Высвечивание и выворачивание собственного нутра позволяет Ирине Дудиной называть всё своими именами, что характерно для традиции отечественного социального юродства. В этом смысле у нее долгая эволюция на страницах собственной книги. Она поднимает и рефлексирует по поводу социальной ситуации в России то как площадной глашатай, то как коммунальный затворник, то как ярмарочный Петрушка, то как юродивый: об этом ее книга «Ижорский завод» с эпохальным одноименным стихотворением.