Сталин и Мао слушают нас

ИМЯ АВТОРА стерто для русского слуха, а не то повесть, не то мемуары его изданы будто подметная литература - на дурной бумаге, с нахальной попыткой залезть выходными данными из прошлого тысячелетия в уже пришедшее нынешнее.

Это история нескольких лет жизни Ивана Семенова, почти ровесника века, эмигранта, журналиста и - британского разведчика на Дальнем Востоке.

Оговоримся сразу - то, что пишет Семенов, полно умолчаний.

Непонятно, например, когда он писал эти мемуары. В какой-то момент он, правда, проговаривается: "Теперь, когда затяжная война в Афганистане наконец закончилась┘" Это позволяет думать, что Семенов вспоминал прошлое лет десять назад. А прошлое было бурным, судя по всему, до Второй мировой войны Семенов жил в Иране и Китае, а в 1944-1949 годах он частый гость в Синьцзяне - сначала по мандатам правительства Чан Кайши, а потом, с ноября 1944 года, когда в Кульдже была провозглашена Восточно-Туркестанская республика, - осуществляя связь с какими-то не упоминаемыми подробно "мусульманскими центрами". Однако, очевидно, что арабист Семенов, знаток Центральной Азии, по большей части представлял в Восточном Туркестане интересы Британской короны.

Треть книги занимает исторический экскурс, посвященный возникновению, расцвету и падению под ударами маньчжуров уйгурского государства, а также этнографическим и культурным особенностям уйгуров как нации. "Британская империя признала независимое государство уйгуров, возникшее в девятнадцатом веке, и понятен был интерес моей второй родины к происходящему там сейчас.

В 1944 году я встретился в Стамбуле со своим другом, который, как и я, в свое время получил специальную стипендию для научных изысканий на Востоке. Он, кажется, занимался тогда комментированием книги Махмуда Кашгари, но разговор в кофейне, увешанной пыльными коврами, утонченный разговор за шахматами, внезапно перешел от такого же пыльного, как ковры, на которых мы сидели, одиннадцатого века к веку нашему, где армии великих стран дрались с нацистами. Цивилизованные общества на время примирились с коммунистами, а наш премьер договорился с ними как с чертом, поднявшимся из ада.

- Наступает время великого передела, - сказал он, - и скоро мы будем делить с усатым чертом Европу. Это дело решено. Но мало кто строит планы на Азию.

Я что-то возразил и тут же лишился ладьи. Впрочем, через несколько минут приобретя новую службу┘"

И с этого момента жизненный путь Ивана Семенова приводит его к соприкосновению с иной историей - историей одного из самых загадочных государств ХХ века - Восточного Туркестана.

Семеновым подробно рассказывается история марионеточного правительства, которое сначала возглавлял узбек Алихан Тюре, а затем Ахмаджан Касими.

Вполне анекдотичен рассказ о том, как Семенов на улице Урумчи слышит за спиной голос, разительно похожий на голос его матери. Этот голос окликает его по-русски: "Ваня! Ванечка!" Мимо него быстрым шагом проходит женщина, а через мгновение к ней устремляется человек в кожаном пальто военного образца. Потом Семенову рассказывают, что человек в пальто был сотрудником НКВД и подчиненным Аббасова - тем человеком, который потом его чуть было не арестует.

Путешествия Семенова по Уйгурскому краю подошли к концу, когда в сентябре 1949 года все правительство Восточно-Туркестанской республики загадочным образом погибло в авиакатастрофе. Советский "Ил-12" разбился в нескольких десятках километров от Читы вместе со всеми пассажирами. И вместе с надеждой на независимость.

"Когда я получил сообщение о их гибели - всех, за исключением министра образования, я понял, что Сталин наконец сделал решающий ход. Не пожалев ни уйгуров, ни своих дипломатов, он смахнул их, как пешки с шахматной доски. Фигуры на азиатском клетчатом поле сдвинулись. Кремлевский вождь поставил разменную уйгурскую фигуру под удар китайского ферзя". Министр этот, о котором пишет Семенов, - Сафуддин Азизи стал потом, кстати, членом Политбюро ЦК КПК.

После прихода НОАК в Восточный Туркестан и утраты им независимости пребывание там Семенова стало невозможным, хотя интерес к уйгурам у него и его коллег не угас. "Тяжело жить народу между двумя диктаторами, особенно когда в его земле есть уран. План Баруха был отвергнут, и мы понимали, к чему идет дело".

Затем, в 1964 году, пишет Семенов, мир снова вспомнил об этом крае, мир вспомнил о нем тогда, когда начали рваться первые китайские атомные бомбы на озере Лобнор: "Я представлял себе страну, в которую мне уже нет дороги, и которая стала иной - с другими людьми и другой культурой - будто атомные взрывы оплавили не только солончаки в пустыне, но и унесли жарким ветром все то, что я знал".

Жаль, что фотографии в книге, безусловно интересные, напечатаны так скверно, что републикации не подлежат. Но воспринимаются они как кадры фантастического фильма с придуманной географией. Вот солдат Восточно-туркестанской армии в советской, с малыми отличиями, военной форме. Вот какой-то митинг, не отличимый по виду от любого нашего митинга на центральной площади какого-нибудь областного города. Призрачные фотографии призрачной республики, зажатой между Сталиным и Мао, между двумя империями.