Иван Родин. Вчера был опубликован закон о новом определении государственной измены. Пресс-служба президента пояснила, что будет отслеживаться его правоприменение.
В официальном правительственном издании – «Российской газете» – вчера был опубликован закон под номером 190-ФЗ – о государственной измене, шпионаже и разглашении гостайны. Он вызвал серьезные возражения гражданского общества. Напомним, что главная претензия экспертов в том, что новые нормы Уголовного кодекса позволяют их крайне расширительное толкование. Например, в число признаков госизмены вошла некая «иная» помощь, скажем, какой-то международной организации, если ее потом разоблачат как ширму для иностранных разведслужб. Тем не менее закон Владимир Путин подписал.
Напомним, что необходимые ФСБ законы неоднократно, несмотря на возражения общества, подписывал не только Путин, но и гораздо более либерально настроенный Дмитрий Медведев. Однако вчера возник шум из-за даты подписания закона, официально зафиксированной «Российской газетой», – 12 ноября.
Напомним, что в тот день прошло первое заседание обновленного Совета при президенте по правам человека и развитию гражданского общества. На нем судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова обратилась к главе государства с обоснованной критикой этого документа. Путин ответил ей так: «Давайте еще раз вернемся к этому, подумаем. Я согласен с вами в том, что здесь не должно быть какого-то расширительного толкования, что такое государственная измена, она не должна быть обращена на вопросы такого порядка, которые к собственно государственной измене не имеют никакого отношения. Давайте посмотрим. Этот проект прошел предварительную серьезную экспертизу, в том числе среди профессионального сообщества, тем не менее я готов еще раз вернуться к этому, посмотреть повнимательнее».
Источник «НГ» в Госдуме пояснил, что развернувшийся вчера почти скандал вокруг возможных причин такого афронта больше всего ударяет не по президенту, а по его ближайшим помощникам. Которые присутствовали на заседании Совета по правам человека, но почему-то не подсказали Путину, что «подумать» над законом о госизмене он уже не успеет, потому что для его подписания или отклонения осталась всего пара дней. Ведь Совет Федерации передал в Кремль одобренный им текст 31 октября, а стало быть, подписан он должен был быть не позднее 14-го. «То есть ближайшие люди Путина, по сути дела, подставили его, а своей вчерашней суетой сделали еще хуже». Напомним, что сообщение о согласии президента с новой формулировкой госизмены появилось вчера. И возникает такое впечатление, что каким-то волшебным образом именно 14 ноября он и был подписан и успел в утреннюю газету. Однако к сообщению прилагается скан печатного текста закона, который заканчивается словами: Москва, Кремль, 12 ноября 2012 года.
Впрочем, вчера пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объяснил, что Путина как бы немного недопоняли: «Президент действительно выразил готовность самым внимательным образом посмотреть на этот закон». Но в то же время он, как согласный с этим законом, его и подписал, заметил Песков. «Вместе с тем заявление Владимира Путина, сделанное в ходе заседания совета, однозначно свидетельствует о его готовности в случае, если при имплементации закона будут выявлены проблемные места или какие-то аспекты, ограничивающие права и свободы граждан, дальше работать с этим документом в плане внесения в случае необходимости соответствующих корректив», – добавил пресс-секретарь главы государства.
Однако участник понедельничного заседания, член Совета по правам человека, профессор Высшей школы экономики Илья Шаблинский, считает, что было бы лучше, если бы Путин уже 12 ноября сообщил о подписании закона о госизмене – уже состоявшегося или еще только предстоящего после окончания мероприятия. Впрочем, Шаблинскому кажется, «что, давая свой ответ по поводу этого закона, президент не придал большого значения тому, как будет идти уточнение спорных норм». То есть техническую сторону он проигнорировал.
Напомним, что 12 ноября Путин предупредил правозащитников: раз он не обижается на их замечания, то пусть и они не обижаются, когда он не станет принимать во внимание их критику.
