Екатерина Трифонова
Правоохранительные органы вынуждены бороться с прогрессирующей цифровизацией криминала. Кадр из видео с сайта www.мвд.рф
После подписи президента РФ вступил в силу закон, дополняющий Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) нормой о возможности предварительного расследования по месту нахождения потерпевших, а не только, как прежде, обвиняемых или свидетелей. Эксперты «НГ» подтвердили, что это попытка адаптировать УПК к реалиям так называемых дистанционных преступлений, совершаемых с использованием интернета. Однако основная цель поправок все-таки в том, чтобы не столько помочь пострадавшим от таких преступлений, сколько расширить полномочия силовых органов.
Изменения произведены в ч. 4 ст. 152 УПК, что позволит при необходимости проводить расследование по месту нахождения потерпевшего. Ранее следствие вели только по месту совершения преступления, нахождения обвиняемого или большинства свидетелей. Считается, что новация принята в интересах пострадавших, например, от дистанционных хищений и иного кибермошенничества. Такие преступления часто затрагивают много людей, иногда расследуются сотни эпизодов разом, как потерпевшие, так и злоумышленники могут находиться в разных регионах или даже за пределами России.
Также поправки к УПК будут выгодны и следователям, у которых появилась свобода выбора места расследования. Это сделает процесс «оперативнее и рациональнее»: не нужно тратить время на поиск местонахождения обвиняемого, проще взаимодействовать между ведомствами, а потерпевшие смогут участвовать в процессе рядом с домом. Собственно, этот аспект тоже был затронут в пояснительной записке к проекту, который теперь стал законом.
Зампредседателя московской коллегии адвокатов «Центрюрсервис» Илья Прокофьев назвал новую норму ответной мерой на растущее количество так называемых дистанционных преступлений, связанных прежде всего с мошенничеством через интернет или по телефону. «Появление такой возможности однозначно будет способствовать упрощению работы органов предварительного следствия», – заметил он. Но уточнил, что, похоже, это все-таки не решает проблему уголовных дел с большим количеством потерпевших. Вице-президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Нвер Гаспарян подчеркнул, что процессуальные возможности следователей расширяются, позволяя им гибко определять подследственность «из интересов процессуальной экономии и эффективности».
Адвокат московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Иван Александров пояснил «НГ», что в ходе расследования тех же дистанционных хищений традиционные правила определения подследственности «действительно не отвечают вызовам времени». В то же время он указал на такую двойственность поправок в УПК: с одной стороны, они способствуют защите прав потерпевших, но с другой – дают возможность расследования уголовных дел по месту нахождения большинства из них не только по дистанционным преступлениям. По его мнению, это может привести к фактическому сужению возможностей обвиняемых для защиты: «Необходимость соблюдения правил подследственности, в отличие от правил подсудности, не является конституционно значимой ценностью. Нетрудно предположить, что суды не усмотрят в широком применении новой нормы к различным категориям уголовных дел существенного нарушения УПК».
Как сказал «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро «АВЕКС ЮСТ» Игорь Бушманов, проблемы с расследованием преступлений, рост числа которых очевиден, носящих трансграничный характер и совершаемых с применением информационных технологий, действительно имеются. Однако, по его словам, и действовавшие доныне нормы ст. 152 УПК позволяли достаточно четко определить территориальную подследственность любых категорий уголовных дел. «Латать» УПК категориями, касающимися частных случаев, юридически некорректно, подчеркнул Бушманов. И напомнил, что процессуальный закон ставит в приоритет именно то место совершения противоправного деяния, где оно окончено. Стремление же законодателя связать предварительное расследование именно с местом проживания большинства потерпевших, исходя из определенной категории дел, «может привести к различным процессуальным злоупотреблениям со стороны следственных органов, позволяя фактически беспрепятственно выбирать удобное им место производства по любым уголовным делам». Кроме того, на практике может оказаться непросто объективно и оперативно установить, где находится то самое «большинство потерпевших», особенно если их сотни по разным регионам.
Все это может привести к спорам о подследственности и затягивать процесс расследования, отвлекая, к примеру, от установления ключевых источников доказательств и их сбора. Таким образом, закон, «якобы направленный на защиту прав потерпевших, может непреднамеренно создать новые проблемы для законности и объективности уголовного судопроизводства». По мнению Бушманова, нововведения могут нарушить баланс интересов и самих потерпевших, снизить эффективность следствия, повлечь дополнительные материальные затраты, а также усложнить реализацию права на защиту для подозреваемых или обвиняемых, которые могут находиться за тысячи километров от места проведения следствия.
По словам адвоката Александра Караваева, принятие данного закона до некоторой степени действительно обусловлено увеличением числа преступлений, совершаемых дистанционно. Однако уже сейчас у правоохранителей есть указание, чтобы уголовные дела по заявлениям таких потерпевших возбуждались по месту подачи самого заявления. Впрочем, хотя для потерпевшего, конечно, проще, когда следствие проходит в родном городе, однако есть вопрос, лучше ли это для уголовного судопроизводства в целом. Задача следователя – собрать доказательства и направить дело в суд, но вовсе не факт, что таковые доказательства находятся по месту проживания потерпевших. Скорее даже наоборот, на то они и есть дистанционные хищения. Адвокат подтвердил «НГ», что возникнут и проблемы с правами обвиняемых: отсутствие места регистрации, работы и социальных связей по месту проведения предварительного расследования традиционно резко снижают шансы на избрание меры пресечения, не связанной с заключением под стражу.
«Трудно представить себе быструю перестройку судебной системы, которая должна будет существенно увеличить количество домашних арестов или запретов определенных действий в условиях объективного ухудшения обстоятельств, учитываемых при избрании соответствующих мер», – пояснил Караваев. А это значит, что утвержденный закон создает не только условия большей вариативности действий для силовиков, но и инструменты для большего давления на подозреваемых и обвиняемых по схеме «признание в обмен на свободу». При этом никто не ставит вопрос о том, что УПК уже сейчас предоставляет следователю возможность допроса потерпевшего путем направления поручения в иной регион. «Следует прямо признать: закон никак не связан с правами потерпевших, он обусловлен интересами силовиков», – заключил адвокат.