Катя Метелица
Выходя из отрочества, очень хочется поскорее стать взрослым.
Фото Артема Чернова (НГ-фото)
Мне рассказывали, как вели себя немцы (восточные, если кто еще помнит такое понятие), когда сносили Берлинскую стену. «Можнё!» – кричала в экстазе по-русски девушка с рюкзаком и в туристских ботинках; она явно собралась идти на Запад сквозь темь и камень, пешком. «Можнё!» – просто в сторону заката, пока не устанут ноги.
Точно так же мой годовалый сынок самозабвенно и не оглядываясь перебирал своими толстыми ножками по тропинкам в саду «Эрмитаж» – вперед, к песочнице, полной сероватой пыли, которую можно сыпать себе на голову, к урнам с сильнопахнущими штучками, к драному коту, пожирающему ворованный кусок шашлыка, в сказочно прекрасный, весь в движении, мир бильярдной, в раскрытые двери свежепостроенного оперного театра, оттуда по гладкой лестнице с очень удачной высотой ступенек – помогаешь себе руками и вверх, вверх, пока лестница не кончится и не придется свернуть в маленькую, всю обитую темно-красной теплой тканью комнату с такими же креслами. Забраться, переползти на темно-красный мягкий барьерчик и разглядывать людей, которые там, внизу, прыгают и танцуют, и кричат, и извлекают интересные звуки из всяких разных штук┘ Но тут уж оказывается, что мать слегка придерживает тебя за шиворот, а раз уж она тут – пусть даст поесть, но лучше бы не мешала.
Выход из младенчества – гениальный возраст, самый увлекательный. Открыт всем приключениям и авантюрам. Лежал человек до этого в скорлупке, жизни не видел, только кусочки какие-то: купол коляски, потолок, немножко неба. А тут вдруг – иди куда хочешь, весь мир перед тобой. Можнё! После всех этих стерилизованных бутылочек с овощным пюре сразу хочется, конечно, земли поесть, окурков пособирать – как же без этого. В годик у детей черепушка еще мягкая – это специально так устроено, чтобы они, когда падают, только набивали шишки, а мозг не ушибался. Упал – отжался; это про годовалых. А вот в два, в три года – тогда уже не то; не тот кураж. Постарше человек, он уже уязвимее, боязливей, печальней. Он уже знает привязанность: к родителям. К комфорту. К вещам. Он уже конформист, знаете ли. Понимает: есть что терять.
Чтобы не развивать до бесконечности эти (сомнительные, я согласна) аналогии: мне кажется, мы сейчас все скопом (написала бы «наше общество», да рука не поднимается) переживаем что-то вроде перехода из отрочества в раннюю-раннюю взрослость. Не самый приятный возраст на самом деле, очень незащищенный. Хочется быть независимым, крутым, самостоятельным, модным – но не очень пока получается.
Еще в этом возрасте есть сильная потребность иметь какого-то наставника, гуру, духовного и интеллектуального вождя, умного старшего товарища. Не директора школы или президента страны, а именно старшего, но товарища. Но при этом – вождя. Но вот такого у нас и нет. Имеются люди, претендующие на эту роль, но все какие-то комические персонажи. Их два типа: одни фигурируют в телевизоре и других формах светской жизни, другие заняты тем, что ведут свой журнал (дневник) в LiveJournal.com и являются этого своего собственного журнала в LiveJournal главным редактором. При этом пафос разводят нечеловеческий и, более того, часто говорят весьма здравые вещи. Но только тут, конечно, хочется вспомнить спартанский обычай: когда разумные вещи высказывает малоуважаемый гражданин (человек без биографии и харизмы, что бы это ни значило), его просят помолчать, чтобы эти самые вещи повторил другой гражданин и общество согласилось уже с ним┘ В общем, мне кажется, сейчас есть только один человек, который реально может быть духовным вождем масс, – это Э.В. Лимонов. Главный публицист и моралист наших дней, просветитель и проповедник.
Взять эссе, написанные Лимоновым в тюрьме, – это настоящий учебник жизни. Ответы на все вопросы: политологические, культурологические, гендерные. Он объясняет, что будущее за документальным кино и даже честный порнофильм лучше отжившего искусства х/ф. Он сетует, что у нашей молодежи в ушах все время звучат громкие музыкальные звуки, а это мешает работе мысли. Что еще? Питаться надо мясом, быстро обжаренным на сильно раскаленной сковородке, а не всякой переваренной и перетушенной дрянью; а перекусывать сдобными булочками – последнее дело. То, что от кого другого звучало бы как последняя банальность, тут подкреплено биографией, талантом, опытом страдания. Он тоже смешной, конечно. Но комической фигурой я бы его не назвала, нет.
Надо признать: лидер мальчиков-нацболов постепенно становится просто – лидером.
А видно, время такое пришло.
