Катя Метелица
Новое поколение уверено, что молодость – это едва ли не навсегда.
Фото Артема Житенева (НГ-фото)
Давайте я расскажу вам притчу.
Хотя вообще-то это никакая не притча, просто история, но мне хотелось бы преподнести ее как притчу. Не знаю, правда, про что она. Формально – про психологический возраст.
История такая: десять лет назад я работала в журнале, и каждую неделю у нас была редколлегия, и на каждой редколлегии присутствовала некая дама – штатный психолог издательского дома, вообразите себе. Отрабатывая свой хлеб, дама каждый раз рассказывала нам какую-нибудь притчу, а иногда целых две. Такие, в неопределенно-восточном стиле; там фигурировали орлы, львы, дровосеки, говорящие персиковые деревья и прочие подобные персонажи. Не представляю, откуда все это бралось, скорее всего – из какого-нибудь методического пособия. Потом она комментировала эти притчи, привязывая их к нашей повседневности; иногда, увлекшись, ссылалась на опыт и проблемы кого-нибудь из своих клиентов. Ее клиентами были генеральный директор издательского дома и его ближайшие заместители – невольно мы узнавали про этих людей много интимного. В общем, это был тот еще цирк. Все страшно веселились, только я одна пыхтела и злилась – а потому что глупа не по годам.
Так вот, о возрасте: однажды психологиня решила нас основательно удивить и заявила, что сейчас возьмет и высчитает каждому его психологический возраст! Раздала по осьмушке бумаги, попросила надписать свои имена и ответить буквально на пару вопросов. Кажется, так: сколько лет вы собираетесь прожить? какая часть предполагаемого жизненного пути вами, по ощущению, уже пройдена? Все быстренько накорябали какие-то цифры и сдали ей листочки. Она сказала: «Ну, если не возражаете, я прокомментирую ответ Екатерины К. Так, посчитаем┘»
Почему она прицепилась именно к Екатерине К., понятно: физический возраст упомянутой Екатерины в тот момент равнялся двенадцати годам, при этом выглядела она примерно на шесть с половиной, работала шеф-корреспондентом, членом редколлегии, писала раз в две недели колонку «Детство» и получала за это зарплату в три раза больше, чем у мамы, и раз в двадцать больше, чем у папы, доктора наук. «Катя рассчитывает прожить 120┘ хм┘ лет и считает, что ею пройдено 0,5% жизненного пути. Делим, умножаем┘ 58!»
Тут психологическая женщина отрывается от бумажек, начинает смотреть Екатерине К. в глаза и говорить очень проникновенно: «Знаете, Катя, меня как психолога давно беспокоит ваша преждевременная социальная зрелость┘ а как же детство┘ как же непосредственность┘ естественные подростковые проблемы┘ беззаботность┘» Под это бу-бу-бу Екатерина Кронгауз (не вижу, честно говоря, причин скрывать ее звездную фамилию, как, впрочем, и название журнала – «Столица») тоже бурчит какое-то свое бу-бу-бу, но никто ее не слышит и не понимает, потому что Екатерина Кронгауз, заполучив важную должность, немедленно обзавелась брэкетами на зубах и внятно говорить сквозь брэкеты так и не научилась. У нее выходило что-то такое: «паэмы’с’аыфмэткэ». «Что-что?» – заинтересовались наконец все. «Проблемы с арифметикой! – проартикулировала Кронгауз. – Умножить-разделить получится не 58, а 0,6 года. Примерно 7 месяцев. Мо’псилаички’возрст».
На этом история, собственно, кончилась: остальные члены редколлегии принялись ржать, ученая дама замкнулась в себе, Кронгауз снова вышла героем. А в чем же тут притча – это полностью на ваше усмотрение, я тут не указ.
