Катя Метелица
Комплексный обед хорош своей предсказумостью.
Фото Артема Житенева (НГ-фото)
Ну, там были хотя бы большие окна, правда, немытые. Вид на Яузу и симпатичную голубую церковь. Нас, впрочем, пытались запихнуть за столик в глубине, где никаких окон не было. «Вас будет двое?» Столы у окна рассчитаны на четверых. Не то чтобы эти столы были заняты или зарезервированы. Если честно, там вообще не было посетителей, только один дяденька, но он уже расплачивался и нервно докладывал по телефону о ситуации с вагоном керамзита. Этот ресторан, видимо, только что открылся, раньше там было дамское кафе – все такое в оборочках и с претензией на особо здоровое питание. Они еще писали, в каком блюде сколько калорий и для какой оно подходит группы крови (честное слово). Это здорово отпугивало – неудивительно, что кафе в рюшечках прогорело.
Поколебавшись, официантка в шелковом, как бы африканском балахоне великодушно указала нам на стол у окна. Обычный икейский стол изобретательно обклеели керамической плиткой и в псевдовосточном духе украсили резными столбиками. К одному из столбиков был прикручен динамик, марокканская музыка звучала громче всех разумных пределов. Мы попросили убавить звук. На лице официантки отразилась трудная внутренняя работа: «Одну минуту». Она провела экспресс-совещание с двумя охранниками и барменом. Вернулась: «Можно».
Все столы, кроме нашего, по-прежнему стояли пустые. Заглянули несколько офисных девиц без пальто, но тут же отпрянули и пробежали мимо к киоску с булками. Кто-то – видимо, бармен, а может, невидимый директор-распорядитель – действительно убавил звук. Официантка скромно и с достоинством улыбнулась – так улыбнулся бы ассистент Дэвида Копперфильда: вуаля! Мы проявили черствость: вместо того, чтобы оценить ее магические способности, попросили сделать музыку еще потише.
На столе возникли два стакана-тюльпанчика, на дне по веточке мяты: «Марокканский чай!» Мы попытались заказать такой же, но без сахара. «Без сахара нельзя. В марокканский чай идет сахар. Но если вы хотите, можно положить поменьше», – и принесла чайник густого сиропа: чудеса кончились. Вообще надо было, конечно, как те девицы, просто купить по булке и посидеть с этими булками на скамейке, медитируя на первую травку. Заказали, в общем, бизнес-ланч, один на двоих. «А гарнир? К горячему идет рис или картошка-фри. Что вы будете?» Мы сказали, что ничего не будем. Через полчаса появились две плошки с салатами и суп. Еще через полчаса – наша официантка в сопровождении другой официантки. У первой лицо растерянное, у второй – решительное, даже агрессивное. «Ко второму лОжится гарнир, это обязательно. Что желаете: рис или картошку-фри?» – «Пусть картошка», – испуганно сказала моя подруга, в то время как я одновременно с ней произнесла: «Ладно, рис».
– Это еще ничего! – заметила подруга, когда официантки наконец отошли. – Когда дочка училась в частной школе, там по четвергам весь год на обед давали рыбу под майонезом. Дети ее никогда не ели, говорили: «Фу, опять эта рыба, какая гадость!» Родители на собрании пробовали что-то вякать, но директриса заявила: «Очень, очень вкусная рыба! Просто детям она почему-то не нравится».
А я не могу забыть, как пришла делать маникюр и у маникюрши в кабинете (метр на метр) было включено «Радио Шансон». Я попросила выключить, а она сказала: «Ну, не знаю. Клиентам нравится!» При том что, кроме меня, никаких «клиентов» там не было и в принципе быть не могло. В общем, пожаловались друг другу – как две жертвы мирового абсурда┘ Но только я теперь думаю: а может, это вовсе и не абсурд? Может, мы с ней просто не сумели вписаться в некую построенную систему Идеального Мира? Где дети по четвергам с удовольствием едят на обед рыбу, запеченную в духовке с луком и майонезом, а «клиенты» доверчиво и с благодарностью предоставляют свои обломанные ногти умелой манипуляторше, равно наслаждаясь теплой ванночкой и «Владимирским централом». А в марокканском кафе громко и зазывно гудит марокканская же музыка, за столик на двоих усаживаются два человека, а за столик на четверых соответственно четверо. И в чай идет (и никуда уже из него не возвращается) сахар, а к горячему идет опять-таки гарнир – сваренный по-восточному рис или пожаренная во фритюрнице картошка. Нам принесли, кстати, картошку – на которую со страху согласилась моя подруга. Жирную, горячую, соленую картошку-фри, как в «Макдоналдсе». И я ее всю, в легкой задумчивости, съела.
