Елизавета Авдошина
Константин Богомолов попытается исправить недостатки театральной образовательной системы. Фото агентства «Москва»
Министр культуры Ольга Любимова объявила о назначении режиссера Константина Богомолова и.о. ректора Школы-студии МХАТ спустя полторы недели после скоропостижного ухода из жизни заслуженного артиста России Игоря Золотовицкого, который занимал этот пост более 10 лет. Неожиданная новость продолжила по своим принципам череду спешных кадровых перестановок Министерства культуры, которое начало 2026 год громкими отставками и назначениями в музейной сфере.
В новой линии ведомства, не ориентирующейся на мало-мальски открытый кадровый конкурс или – не побоимся этого слова – выборы, Константин Богомолов – идеальный кандидат новой кадровой политики Минкульта: медийная и «системная» личность, готовая закрыть любую кадровую прореху (возникшую из-за смерти предшественника или «утраты доверия»), разумеется, не в ущерб собственным амбициям. Впрочем, Владимиром Машковым, к примеру, принято даже восхищаться: ведь ради того, чтобы руководить двумя театрами Москвы и Союзом театральных деятелей России, он, по сути, оставил кинокарьеру.
Сегодня Богомолов тоже руководит двумя столичными театрами: возглавив Театр на Бронной (2019), спустя пять лет он взял и Театр Романа Виктюка (ныне «Сцена «Мельников»). Привести к расцвету ему удалось только первый. Экс-театр Виктюка скорее всего так и останется его придатком, тем более что де-факто труппы объединили.
Художественное руководство увело творческую судьбу Богомолова от его постановочного бума, хотя раз в сезон он выпускает собственные горячо обсуждаемые публикой премьеры на Бронной. Периодом его дебютного взлета были предыдущие десятилетия – нулевые, а затем 2010-е, когда Богомолов близко работал с Олегом Табаковым. Чуткий к молодым талантам Табаков сначала пригласил Богомолова в студийную «Табакерку», а затем в МХТ им. Чехова, где режиссер поставил спектакли, которые его прославили, в том числе скандально («Идеальный муж», «Мушкетеры», «Карамазовы»), а позже стал помощником худрука. После чего театральный период режиссера сменился стремительным (но недолгим, так как фокус внимания затем снова сместился) взлетом в кино. В этом смысле Богомолов, безусловно, человек индустрии, знающий ее со всех современных сторон: от актерства до шоураннерства.
В прошлом году Богомолов вошел в состав нового правления Союза писателей России – амбиции обозначили новые рубежи. А в конце 2025 года режиссер уже активно высказывался о театральной педагогике. Так, на осеннем Вахтанговском фестивале театральных менеджеров Богомолов как раз рассуждал о падении уровня образования в театральных вузах. В частности, он обратил внимание на пренебрежение гуманитарными дисциплинами: «Я призываю повысить требовательность к себе – и начать с театральных вузов. Прекратить набор на актерское обучение во всяческих коммерческих и некоммерческих непрофильных институтах. И пригласить на экзамены по литературе и истории искусств педагогов других вузов». В связи с чем, по его мнению, молодые актеры не способны работать с серьезным литературным материалом на сцене: «Талант есть у всех. А вот характер и требовательность к себе – не у всех. И их надо не развращать, как это происходит сейчас, а воспитывать. Воспитывать требовательность к себе, ответственность за себя, а значит, за зрителя. Ответственность означает, что молодой актер, с которым я сижу за столом и читаю Достоевского, понимает хотя бы слово «фраппировать» и не лезет за этим словом в Google. Но самое страшное, что они не лезут. Им плевать. Это серьезная драма поколения».
Правильный диагноз? Абсолютно! И уж кому, как не Богомолову, знать, что собой представляет вчерашний выпускник-актер, когда на Бронной ему пришлось проводить масштабный конкурс в труппу несколько сезонов подряд, чтобы сформировать новое лицо театра.
Акцент на другом. Константин Богомолов – человек иной группы крови, так как является выпускником иной театральной школы – ГИТИСа. Это ключевой вопрос к назначению в институцию, которая славилась передачей традиции из рук в руки. И не одна Школа-студия МХАТ – так существуют и другие училища: Щепкинское и Щукинское.
В Школе-студии учат преимущественно актеров, далее идут более «молодые» художественно-постановочный и продюсерский факультеты. После первых установочных десятилетий ее существования сложилась традиция, что Школу-студию возглавляют ее же ученики. Хотя история знает и исключения: в нулевые ректором был театровед Анатолий Смелянский, однако к моменту получения должности он уже служил в Школе-студии более 10 лет, как и подавляющее большинство его предшественников, которые переходили на административную должность с педагогической.
И здесь кроется второй вопрос к назначению: Богомолов – человек не только чужой для Школы-студии, но и не имеющий планомерного педагогического опыта, если не считать авторского курса в Московской школе нового кино (Ольга Любимова при назначении и вовсе назвала его занятость там «мастер-классами»), а также еще только перевалившей за половину магистерской программы в ГИТИСе «Профессия – режиссер».
Любопытно и сопоставление эпох: сегодня, заступая на новый пост, Богомолов говорит о том, что собирается «развивать традиции русского психологического театра», которыми и занимается Школа-студия МХАТ, однако стилеобразующими для собственной творческой биографии постановками в МХТ им. Чехова Богомолов скорее сдвигал его основы. Режиссер предлагал на главной драматической сцене страны те формы, которые шли вразрез с ее традициями, – делал он это намеренно; тогда эти постановки становились драйвером развития форм современного театра. Сейчас «забронзовел» и сам Богомолов, перейдя от буйного «авангарда» к тихому «соцреализму» (естественно, с потайным вторым планом). Но школа на то и школа, чтобы передавать именно традиции. Как сказал однажды в интервью Игорь Золотовицкий, который и сам интересовался современной драматургией и никогда не был консерватором, «учить актеров можно только на классике – Островском, Чехове, на современной пьесе учить невозможно». Это не стоит воспринимать буквально: дело не в авторе, а в подходе, методе. Впрочем, даже такой постулат разбил в Школе-студии один из ее видных педагогов Дмитрий Брусникин, который ввел вербатим (вид театра, спектакли в котором выстроены на дословном воспроизведении прямой речи реальных людей) как официальную дисциплину в учебный план. Но это исключение из правил было выработано годами методологической практики.
Пока в кадровой политике на федеральном уровне (то же говорят и примеры с новоиспеченными директорами Третьяковской галереи и Пушкинского музея) ясно одно: должности для назначенцев выглядят гораздо более перспективно, чем сами кандидатуры для означенных институций.
