Марина Гайкович Центральное событие этой недели – редкий случай – не столичной локации. В четверг мировой премьерой спектаклей по сочинениям Дмитрия Шостаковича открылся Дягилевский фестиваль в Перми. Постепенно событие это перерастает не то что региональный, но и российский масштаб: в зале то и дело слышится иностранная речь, и это не только журналисты, но и просто любители классической музыки из Европы.
Спектакль, поставленный к открытию фестиваля, посвящен двум ранним сочинениям Шостаковича – это пролог к опере «Оранго» и балет «Условно убитый». Партитура фрагмента из «Оранго» была найдена совсем недавно и несколько раз исполнена в концертных программах (в том числе в России – год назад на фестивале Мстислава Ростроповича); музыка к цирковому ревю «Условно убитый» тоже периодически попадает в поле зрения дирижеров (в этом сезоне ее исполнил в Москве Большой симфонический оркестр им. Чайковского), поставлены же эти опусы впервые. Хореограф Алексей Мирошниченко взялся – впервые в жизни – и за оперный жанр, режиссерское решение обоих спектаклей принадлежит ему. В ностальгической форме обе постановки транслируют ранний советский стиль: Андрей Войтенко и Татьяна Ногинова создали декорации и костюмы по мотивам театральных работ знаменитой художницы-авангардистки Александры Экстер.
Рабочие в комбинезонах и спортсмены в коротких шортиках выстраивают композиции в олимпийском духе, почтенной иностранной публике, высокомерно сморщившей носик, демонстрируют человекообезьяну, милая девочка Маша продает эскимо, ее растяпа-ухажер Стопка не видит соперника, квартет уличных хулиганов с папиросками ловко крадет сумку у доверчивой прохожей, рота «условно убитых» учится обходиться с противогазами (здесь читается целая лекция о последствиях химической атаки, а на ее текст тренер Бейбуржуев танцует уморительную пантомиму), в ресторане танцуют буржуазные танцы, под воздействием алкогольных паров герои превращаются в ангелов и демонов и т.д. – словом, хороший водевиль.
«Условно убитый» все же вышел более цельным, чем «Оранго», впрочем, по естественным причинам. К опере был написан только лишь вступительный фрагмент, а потому история взлета и успеха человекообразной обезьяны от зрителей скрыта, доступен только результат падения: существо, созданное в результате генетического эксперимента, из развитой личности превратилось в жалкое существо, годное разве что для развлечения публики. Вот так и в постановке: волосатый артист прыгает на корточках и произносит единственное «э-хе-хе», на том и финал – а между тем, конечно, хотелось бы увидеть и то, что скрыто за рамками пролога, пусть и схематически.
Оркестр Пермского театра оперы и балета под управлением Теодора Курентзиса (ему вдова Шостаковича сама предложила этот проект), как всегда, блестяще освоил обе партитуры, а балерина Наталья де Фробервиль (Домрачева) подтвердила статус ведущей артистки труппы, легко и изящно исполнив партию Маши. Правда, вот-вот ее покинет: по словам артистки, с ней ведет переговоры одно из западных агентств, но контракт пока не подписан.
