Андрей Серенко
Глава МВД «Талибана» Сираджуддин Хаккани (закрывает лицо при молитве) посетил провинцию Гельманд. Фото из архива автора
Эмир талибского Афганистана маулави Хайбатулла Ахундзада и глава МВД «Талибана» Сираджуддин Хаккани совершили совместную поездку в южную афганскую провинцию Гельманд. Впервые два лидера ключевых группировок талибов – кандагарской и кабульской – показались на публике вместе. Неожиданную демонстрацию такого единства связывают с иранским кризисом.
Неделю назад, 17 апреля 2026 года, эмир Хайбатулла Ахунд и глава МВД талибов Сираджуддин Хаккани совершили поездку в уезд Каджаки провинции Гельманд. Официальной целью визита талибского тандема было названо участие в церемонии закладки первого камня в фундамент новой каджакской мечети. Эмир Хайбатулла и Сираджуддин Хаккани также приняли участие в пятничной молитве в селении Каджаки.
После этого глава талибского МВД уже в одиночестве совершил поездку в уезд Герешк той же провинции, где побывал на могиле Дауда Музаммиля, бывшего талибского губернатора афганской провинции Балх.
Совместный визит эмира Хайбатуллы и Сираджуддина Хаккани в Гельманд стал политической сенсацией. Уже давно ходят небеспочвенные слухи о соперничестве за власть в Афганистане двух основных фракций «Талибана» – кандагарской и кабульской. Лидером первой является сам эмир Хайбатулла, опирающийся на ближний круг из десятка соратников – выходцев из провинции Кандагар. В этом же городе на юге страны находится официальная резиденция эмира талибов. Выходца из Восточного Афганистана (район Задран) Сираджуддина Хаккани считают главным лидером кабульской группы «Талибана»: помимо МВД талибов, он возглавляет запрещенную в РФ террористическую организацию «сеть Хаккани» – автономную джихадистскую структуру, имеющую собственную базу поддержки как внутри Афганистана, так и за его пределами.
«Кандагарцы» и «кабульцы» при формальном единстве под флагом «Талибана» расходятся в ряде существенных вопросов насчет организации государственно-политической системы Афганистана. Кандагарская фракция более консервативна, выступает за ограничение прав женщин (прежде всего в части образования, трудоустройства и участия в социальной жизни), продвигает политику доминирования пуштунов в органах власти и управления страны, поддерживает движение пакистанских талибов, рассматривая Исламабад в качестве своего естественного противника из-за его антипуштунской политики. Ультраконсерваторы-фундаменталисты из Кандагара, являющиеся суннитами-ханафитами, вполне успешно сотрудничают с шиитским Тегераном и даже рассматривают иранскую модель (с некоторыми нюансами) в качестве возможного примера для Афганистана.
Напротив, кабульская фракция имеет репутацию «умеренных талибов», выступает за смягчение политики в отношении женщин (разрешение на учебу и ограниченное трудоустройство), что вызывает к ней симпатии среди ряда политиков США и ЕС. Лицом кабульской группы «Талибана» является Сираджуддин Хаккани, чья семья еще в начале 80-х годов ХХ века стала сотрудничать на взаимовыгодной основе с американскими спецслужбами. Афганские источники утверждают, что это партнерство сохраняется и сегодня: в американских СМИ периодически появляются публикации, презентующие его как «умного джихадиста» вроде сирийского Ахмеда аш-Шараа, достойного стать «талибским президентом» Афганистана. Как и аш-Шараа, Хаккани является близким контактом запрещенной в РФ террористической «Аль-Каиды», успешно использует потенциал этой террористической организации для укрепления своего влияния в Афганистане и регионе в целом. У Хаккани также давние и глубокие связи с Пакистаном, что имеет важное значение в афганской политике.
Между «кандагарцами» и «кабульцами» периодически возникают конфликты, которые, несмотря на попытки сторон сохранить их в тайне, все же нередко выплескиваются в публичное пространство. Это соперничество объективно работает на ослабление режима «Талибана» в Афганистане, особенно после обострения отношений афганских талибов с Пакистаном в конце февраля 2026 года. Пакистанские спецслужбы не без участия американских и британских коллег несколько месяцев активно работают над проектами новой вооруженной оппозиции эмиру Хайбатулле и его команде, и как минимум некоторые из этих проектов предусматривают раскол «Талибана». Самая очевидная линия такого раскола – уход Сираджуддина Хаккани в «свободное политическое плавание» с перспективой замены маулави Хайбатуллы на посту главы Афганистана.
Несомненно, «кандагарцы» знают о таких планах и пытаются сохранить единство талибской группировки. Апрельский визит в Гельманд тандема Хайбатулла–Хаккани, очевидно, был призван опровергнуть слухи о противоречиях в «Талибане», продемонстрировать «единство рядов» и подчеркнуть верность Сираджуддина Хаккани эмиру талибов в Кандагаре. Выбор юго-западной афганской провинции для организации рандеву также не случаен: Гельманд граничит с Пакистаном, а также тесно связан с Ираном, командиры «Талибана» из гельмандских пуштунов входят в кандагарскую фракцию либо поддерживают ее, балансируя людей Хаккани в некоторых структурах талибской власти.
Наверняка важное значение для организации гельмандского визита эмира Хайбатуллы и Сираджуддина Хаккани имела и динамика политической ситуации в регионе. После провала военной интервенции США против Ирана региональные ставки Тегерана существенно возросли. Это влияет также на статус кандагарской группы афганского «Талибана», опирающейся на иранскую поддержку. Значение такой поддержки и было продемонстрировано эмиром Хайбатуллой Сираджуддином Хаккани. «Успехи иранцев в противостоянии с США объективно укрепляют позиции Хайбатуллы Ахунда внутри «Талибана». Это дает возможность Хайбатулле немного приблизить к себе Хаккани. Как говорится, держи друзей близко, а соперников и врагов еще ближе», – прокомментировал ситуацию один из афганских наблюдателей.
Вряд ли поездка в Каджаки впечатлит пакистанские и американские спецслужбы, прекрасно знающие реальное положение дел в руководстве афганских талибов. Вполне возможно, что на фоне провала иранской авантюры Вашингтона стоит ожидать активизации американских и пакистанских спецслужб в Афганистане, где талибская система вступила в период глубокого кризиса и где позиции Тегерана могут быть особенно уязвимы из-за ставки на исторически бесперспективную диктатуру кандагарской фракции. Очевидно, Ирану и другим странам региона придется задуматься о других политических проектах в Афганистане, которые могут стать альтернативой как уходящему проекту «Талибан 2.0», так и американо-пакистанским экспериментам с «сетью Хаккани».
