Владимир Скосырев
Пакистанский премьер-министр Шахбаз Шариф и председатель КНР Си Цзиньпин постарались продемонстрировать, что союз двух стран крепок как никогда. Фото Reuters
Председатель КНР Си Цзиньпин принял в Пекине премьер-министра Пакистана Шахбаза Шарифа и командующего сухопутными войсками Асима Мунира. Их визит совпадает с 75-й годовщиной установления дипломатических отношений между двумя странами и служит, как пишет китайская пресса, подтверждением незыблемости их дружеских отношений. И то, что пакистанского премьера сопровождает военачальник, вполне закономерно. Реальной властью в стране обладает не правительство, а армия.
Именно Мунира поблагодарил Си за то, что тот побывал в Иране и внес вклад в перемирие в войне с США. Такой же похвалы командующий сухопутными войсками удостоился и со стороны президента США Дональда Трампа, который не раз принимал у себя пакистанского военачальника.
Просматривается определенная близость позиций Пекина и Вашингтона. Лидеры обеих держав готовы дать главе пакистанских вооруженных сил возможность сыграть роль посредника в конфликте на Ближнем Востоке. Но цели Си и Трампа совершенно разные. Для Трампа главное – добиться от Тегерана отказа или почти полного свертывания его ядерной программы и показать избирателям, что военная акция против Ирана привела к успеху.
Китай, крупнейший покупатель нефти у Ирана, также заинтересован в окончании войны и открытии Ормузского пролива, через который идут поставки черного золота. Но для Пекина Пакистан – это не только подходящий медиатор в войне между США и Ираном. Связи КНР и Пакистана имеют глубокие корни и охватывают сферу безопасности, экономики, технологий, науки и культуры. Не случайно в Пекине называют их всепогодными. Основой практического взаимодействия двух стран стал Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC) – флагманский проект инициативы «Пояс и путь». В ходе визита премьер-министра Пакистана Шарифа в Китай стороны договорились ускорить переход к его второму этапу – CPEC 2.0.
Если раньше упор делался на прокладке дороги, добыче полезных ископаемых, то теперь речь идет об индустриализации Пакистана, создании промышленных парков, которые с учетом потребностей страны будут выпускать текстиль, бытовую технику. Не останется без внимания и аграрный сектор. Китай будет обучать пакистанских земледельцев, а плоды их трудов будут транспортироваться на рынки КНР.
Китай и Пакистан сотрудничают в борьбе против терроризма. Им удалось укрепить взаимодействие в борьбе с сепаратистскими группировками, которые неоднократно совершали нападения на предприятия, строящиеся с помощью КНР, и на китайских специалистов. Китай помогает Пакистану модернизировать и охранять Каракорумское шоссе, связывающее Пакистан и Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР. Причем Китай прилагает особые усилия. Ведь в прошлом десятилетии из Пакистана в Синьцзян нередко просачивались уйгурские сепаратисты.
Порт Гвадар на пакистанском берегу Индийского океана – это конечный пункт CPEC, стартующего в северо-западном Китае, который не имеет выхода к морю. В будущем Гвадар должен будет сыграть важную роль в продвижении китайских промышленных товаров на внешние рынки. Но дело не только в торговле. Гвадар может сыграть роль китайской военной базы в Южной Азии.
Пока сведений о строительстве такой базы в мировой прессе было немного. Но китайские военные корабли не раз бросали якорь в Гвадаре. Исламабад намерен превратить Гвадар в глубоководный порт. Значит, он будет способен принимать не только коммерческие, но и военные суда, а также подводные лодки.
Неудивительно, что в Дели с крайним подозрением смотрят на расширение военно-стратегического сотрудничества между Китаем и Пакистаном, извечным соперником Индии. Индия и Пакистан трижды вели между собой войны. В последний раз они обменялись ударами ракет и авиабомб в прошлом году.
Сейчас пушки молчат, но противоречия геополитического характера, особенно спор о том, кому должен принадлежать Кашмир, регион неописуемой красоты в предгорьях Гималаев, не разрешен. Причем Пекин даже в этом историческом конфликте взял сторону Пакистана. Правда, высказал он свою позицию не прямолинейно, а в обтекаемой форме. В совместном заявлении лидеров двух государств китайская сторона подтвердила свою принципиальную позицию по кашмирскому вопросу, отметив, что он является «наследием истории» и должен решаться мирным путем в соответствии с Уставом ООН и резолюциями Совета Безопасности ООН.
Эта на первый взгляд безобидная формулировка содержит подвох. Ведь Индия исходит из того, что кашмирский вопрос должны решать сами Дели и Исламабад и никакие посторонние силы, включая органы ООН, к этому не должны быть причастны. А Пакистан еще в 70-хгодах прошлого века ратовал за то, чтобы кашмирский вопрос решался с помощью ООН.
«Таким образом, по кашмирской проблеме Китай, по существу, встал на сторону Пакистана», – сказала «НГ» Татьяна Шаумян, руководитель Центра индийских исследований Института востоковедения РАН.
