0
1208
Газета Культура Печатная версия

05.06.2008

Порнография духа и терроризм

Тэги: терроризм, порнография, театр


Наброски будущей пьесы «Порнография» были сделаны британским драматургом Симоном Штефенсом три месяца спустя после теракта в Лондоне в 2005 году. Спектакль показали сейчас на Берлинском фестивале в постановке Себастьяна Нюблинга.

Берлинская пресса довольно ядовито прошлась по спектаклю. Петер фон Беккер из «Тагесшпигеля» назвал свою рецензию «Мыльные пузыри». Я мог бы тоже ограничиться ироническими эскападами, если бы не одно важное обстоятельство: «Порнография» Штефенса – одно из первых в западной Европе драматических произведений, посвященных теме терроризма, и уже поэтому стоит остановиться на том, как она освещается.

Любопытно, что драматург не считает английское общество, где эти события так злободневны, готовым к глубоким размышлениям над данной темой и предпочел отдать свою драму для первой постановки в руки немецкого режиссера. «Пьеса, – сказал драматург в одном из интервью, – возникла из глубокого разочарования в нашей культуре. Мы до последней клеточки под прицелом видеокамер, за нами непрерывно наблюдают, да мы и сами наблюдаем за самими собой». События пьесы происходят за день-два до трагического взрыва в метро. Современный человек не в состоянии противопоставить террористам свою сознательную политическую позицию или волю, так как их у него нет, и он с гораздо большим наслаждением, становясь случайным свидетелем террористического акта, снимает его на видео, потом бежит в полицейский участок и продает свою запись за 60 тысяч фунтов (пример автора из реальной жизни). Это дистанцирование от самого себя и других людей, толкающее одних на продажу, а других на покупку подобных трофеев, Штефенс и считает «порнографическим актом». Так и герои «Порнографии», чередой проходящие перед нами в молниеносном темпе, будто спортсмены, участники вселенского состязания – люди, которые за всякую цену пытаются отстраниться от трагических событий. Пластика постановки рождается из хаоса передвижений. Вот мать маленького ребенка (во всем убедительная и тонкая актриса Моник Швиттер) слышит известие о бомбах, заложенных террористами в Багдаде в чей-то автомобиль, и спешит выключить телевизор («лучше заняться сексом или пошататься по городу»). Вот 85-летняя бодрая старушка (Анжела Мютель), которой огромное удовольствие доставляет просмотр телерепортажей о войне в Ираке.

Метафоры спорта (пробежки по сцене, бешеная активность в передвигании мебели туда-сюда) и строительства-сложения из тысячи мелких деталей (известная детская игра-головоломка) огромного «панно» Вавилонской башни на круговом горизонте (впечатляющая сценография Муриэля Герстнера), продолжающегося от начала и до конца спектакля, становятся символом бездумного механического бытия и современных квазиутопий.

Многие линии лишь отдаленно соприкасаются с основным событием – история школьника, третируемого своими одноклассниками (темпераментный Мартин Виснер), двух парней-гомосексуалистов (в пьесе, впрочем, они были братом и сестрой), студентки и профессора, которые никак не могут найти понимание и язык любви. Правы те, кто спрашивает: что общего у теракта с этими любовными треугольниками и изнурительной работой в офисе, подробно и долго описываемыми режиссером, кроме того, что эти люди жили в одном городе в один и тот же день, когда случилась трагедия?

В последней сцене спектакля (а они пронумерованы драматургом в обратном порядке, то есть по ходу приближения катастрофы) по громкоговорителю звучат короткие, режущие слух и бьющие по нервам, сжатые, как сгустки запекшейся крови, порой репортажные, порой новеллистические истории 52 бессмысленно погибших жертв лондонской катастрофы. Истории о том, как каждый из них случайно или по стечению трагических обстоятельств нашел свою смерть. Отсутствует лишь одна, 43-я, о человеке, о котором мы никогда больше ничего не узнаем.

Поучительно было, несмотря на все видимые огрехи драматургии и избыточность режиссерских метафор для такой концентрированной социопсихограммы современной отчужденной личности, наблюдать за тем, как западный театр пытается выработать духовно-эмоциональную и идейную вакцину против разрушающего жизнь антагонистического мышления. Будь бы я на месте членов жюри, много претерпевших за свои «страшно раздутые и непомерные гимны» постановке Нюблинга, также проголосовал бы за ее показ на Театральных встречах.

Берлин–Москва


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В Электротеатре Станиславский препарировали Ленина

В Электротеатре Станиславский препарировали Ленина

Марина Гайкович

Премьера оперы Бориса Юхананова и Дмитрия Курляндского "Октавия. Трепанация"

0
1009
Заносчиво и безжалостно. В театре "Практика" поставили спектакль по пьесе Владимира Сорокина

Заносчиво и безжалостно. В театре "Практика" поставили спектакль по пьесе Владимира Сорокина

Надежда Травина

0
2132
Скандал между участниками и организаторами Седьмой московской биеннале вышел в открытое поле

Скандал между участниками и организаторами Седьмой московской биеннале вышел в открытое поле

Марина Гайкович

0
1618
В «Талибане» разгорается внутренняя гражданская война

В «Талибане» разгорается внутренняя гражданская война

Андрей Серенко

Военное крыло талибов выступает за сохранение союза с «Аль-Каидой»

0
1518

Другие новости

Загрузка...
24smi.org