Вечный, как Россия. Умер писатель Юрий Мамлеев

25 октября в Москве на 84-м году жизни в результате тяжелой болезни скончался писатель, драматург, поэт и философ, основатель литературного течения «метафизический реализм» и философской доктрины «Россия вечная» Юрий Мамлеев.

Совсем недавно в «НГ-EL» вышла большая статья о Юрии Витальевиче. Он успел ее увидеть, прочитать. А в прошлом году Мамлеев стал лауреатом премии «НГ» – «Нонконформизм-2014». Тоже, можно сказать, успели. Наградили. Он не получил должного признания, хотя слава была – и в советские годы (полуподпольная), и потом (настоящая и мировая), а все-таки – не получил. Уже немолодой, все равно казался вечным, что ли. У него книга есть «Россия вечная». И Юрий Витальевич, наверное, такой же: вечный, как Россия.

Родился Мамлеев в 1931 году в Москве, окончил Московский лесотехнический институт. Преподавал математику в вечерних школах. Рассказы, романы, эссе Юрия Мамлеева распространялись в самиздате, в 60-е годы на его квартире в Южинском переулке собирались деятели «неофициальной культуры»: Генрих Сапгир, Лев Кропивницкий, Александр Харитонов, Венедикт Ерофеев и другие. Из-за невозможности публиковаться в 1974 году эмигрировал в США, преподавал и работал в Корнельском университете, в 1983 году переехал в Париж, преподавал русскую литературу и язык в Медонском институте русской культуры, в Институте восточных цивилизаций. Его творчество получило признание на Западе. В 90-е годы писатель вернулся в Россию. С начала 1990-х по настоящее время опубликовано более 27 его книг, самые известные и значимые из которых – романы «Шатуны», «Мир и хохот», «Блуждающее время», «Империя духа», философские работы «Судьба бытия», «Россия вечная». В «Судьбе бытия» писатель обосновал свое философское учение, исходящее из Веданты, а в книге «Россия вечная» исследовал глубины русской культуры и духа.

Многим, кто не видел его ранее, он казался огромным, могучим, громким. По книгам. По ранним особенно.

А был тихим, скромным, деликатным человеком. При встрече. Но в книгах мощь и сила оставались. Потом, постепенно, появилась и глубина. И он в самом деле казался вечным. Да он такой и есть. Теперь уже навсегда.

«НГ»