Владимир Скосырев
Фото сайта mofa.gov.vn
На фоне войны на Ближнем Востоке обстановка в Юго-Восточной Азии выглядит относительно благополучной. Правда, никак пока не удается разрешить спор из-за древнего храма Таиланду и Камбодже. Но по крайней мере стрельба там стихла. И в этот момент две страны – Китай и Вьетнам – сделали шаг, способствующий стабильности в регионе. Они создали новый механизм соблюдения взаимных интересов в формате «3+3» с участием глав МИД, Минобороны и министерств общественной безопасности.
Первое в истории заседание в составе трех министров с каждой стороны состоялось в Ханое и завершилось 17 марта. Пекинская газета Global Times, опубликовавшая два репортажа о встрече, как водится в китайских СМИ, дает сугубо позитивную оценку событию, подчеркивая при этом, что два китайских участника встречи занимают важные посты в партии. Это министр иностранных дел Ван И – член политбюро ЦК КПК, и министр общественной безопасности Ван Сяохун – член секретариата ЦК Партии. Третьим упоминается министр обороны Дун Цзюнь, но без всякого партийного титула. Отсюда можно получить представление, кто из китайских переговорщиков обладает политическим весом.
Вьетнамскую сторону представляли министр иностранных дел Ле Хоай Чунг, министр обороны Фан Ван Зянг и министр общественной безопасности Лыонг Там Куан.
Впрочем, как пишет газета, во Вьетнаме у власти тоже стоит Коммунистическая партия. Значит, кому-кому, а политикам Ханоя жизнь и подробности карьеры каждого гостя хорошо известны. В период существования Советского Союза КПСС именовала связи с большинством коммунистических партий в других странах братскими. Это не помешало некоторым из этих партий превратиться в обличителей Москвы и КПСС. В Пекине и Ханое, несомненно, об этом помнят. И подходят к взаимоотношениям друг с другом с сугубо прагматичной позиции. Во всяком случае китайские комментаторы по случаю создания механизма 3+3 никаких идеологических обоснований не приводили. Вместо этого представитель МИД Китая Го Цзякунь счел нужным указать, что консультации шести министров были предварительно одобрены на самом высоком уровне – лидерами Китая и Вьетнама.
Как бы то ни было, событие, происшедшее в Ханое, имеет шанс войти в историю международных отношений. Чжоу Шисинь, директор изучения Юго-Восточной Азии в Институте международных исследований в Шанхае, говорит, что учреждение трехстороннего механизма Ханоем и Пекином – это крупный вклад в мировую дипломатию. Консультации в формате «2+2» (министры иностранных дел и обороны) практикуются крупными державами давно. А Китай и Вьетнам решили пойти инновационным путем и дополнили число переговорщиков еще одним важным должностным лицом – главой Министерства общественной безопасности.
По словам Чжоу, это не только подтверждение прочности китайско-вьетнамского сотрудничества, но и свидетельство его расширения на очень важную сферу – внутреннюю безопасность обеих стран. Возникает вопрос: разве Вьетнам и Китай, государства, которыми правят Коммунистические партии и где никакой реальной оппозиции не существует, не могут своими силами навести порядок у себя дома?
Ми Лян, директор исследовательского центра в Университете международных отношений в Пекине, дает на этот вопрос такой ответ: У Китая и Вьетнама, стран-соседей, есть общий враг. Это преступные синдикаты, контрабандисты, перевозчики наркотиков, банды, занимающиеся набором рекрутов для работы в мошеннических кол-центрах, кибермошенники. Как следует из рассказа Ми Ляна, полицейские силы двух стран давно взаимодействуют друг с другом. Но этого оказалось недостаточно. Теперь, после создания нового механизма, министерства общественной безопасности Китая и Вьетнама планируют провести совместные учения.
Отношения между Китаем и Вьетнамом не всегда были безоблачными. В 1979 году между ними даже вспыхнул военный конфликт. А сегодня, как пишет The New York Times, Пекин пытается укрепить отношения с Вьетнамом, как и с другими членами Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), чтобы иметь надежных торговых партнеров. Это особенно важно в свете непредсказуемой тарифной политики президента США Дональда Трампа.
