Дарья Гармоненко 
Иван Родин
Фракция КПРФ решила поздравить коллег по Госдуме с 35-летием референдума о сохранении СССР. Фото с сайта www.duma.gov.ru
На заседании Госдумы 17 марта прошел час заявлений фракций, в ходе которого против блокировки Telegram высказалась только КПРФ. Депутат Сергей Обухов поместил этот вопрос в предвыборный контекст, упрекнув власти в разжигании «цифрового невроза». «Новые люди» роль «защитников свободного интернета» решили не отыгрывать, прежние жесткие оценки не повторила и «Справедливая Россия». Эксперты подтвердили «НГ», что поддержка парламентскими партиями мер по укреплению сетевого суверенитета РФ, похоже, становится обязательной для сохранения системного статуса.
Вместо председателя ЦК КПРФ Геннадия Зюганова центральную думскую трибуну занял главный партийный аналитик. Обухов напомнил о 35-й годовщине референдума за сохранение СССР и о том, как в предыдущих созывах Госдумы именно коммунисты боролись против Беловежских соглашений 1991-го.
При этом Зюганов Обуховым был упомянут неоднократно в качестве своего рода спасителя внутриполитической стабильности в марте 1996-го, когда Госдума приняла постановление о юридической ничтожности документов об образовании СНГ. Короче говоря, КПРФ продолжила свою предвыборную агитацию в мемориально-историческом стиле, хотя о блокировке соцсетей и мессенджеров, в том числе о недельном отсутствии интернета в центре Москвы, тоже было сказано. Обухов обвинил власти в разжигании у населения страны «цифрового невроза», а тех, кто настаивает на сетевых ограничениях, обозначил в качестве «цифрового Распутина». И напомнил, что КПРФ предложила законопроект о моратории на блокировки (см. «НГ» от 01.02.26).
Однако вопроса ребром – будет ли Госдума рассматривать этот документ, так и не было поставлено. Зато Обухов повторил призыв Зюганова к прочим партиям не отказываться от предлагаемого коммунистами политического диалога по необходимости менять нынешний курс страны на «поворот влево». Председатель Госдумы Вячеслав Володин и сам не оставил выступление КПРФ без комментариев, и позволил это сделать другим. В итоге левым дружно напомнили, что в Верховном совете РСФСФ, который ратифицировал Беловежские соглашения, фракция «Коммунисты России» фактически доминировала. А кроме того, именно Компартия и взрастила тех, кого сейчас она называет предателями страны.
В выступлениях представителей других политсил тема ограничений интернета не была затронута и вовсе. Скажем, лидер ЛДПР Леонид Слуцкий привычно призывал всех к политической консолидации и указывал на проблемы страны, которые требуют консенсусного подхода. От «Справедливой России» выступил вице-спикер Госдумы Александр Бабаков, высказавший претензии к ряду экономических решений власти. Но особенно было заметно игнорирование этой темы со стороны «Новых людей». Депутат Госдумы Анна Скрозникова посвятила свою речь совсем другим проблемам – важным, но никак не связанным с госполитикой в коммуникационной сфере.
Получается, что дискуссии как о замедлении Telegram, так и о печальных прогнозах на перспективы российского сегмента интернета места в Госдуме не нашлось. Похоже, что данная тема становится если и не запретной, но политически весьма рискованной. По крайней мере, реакция Володина на чисто исторические рассуждения коммунистов показалась какой-то слишком жесткой, вызывая подозрение, что это как раз и была своего рода «ответка» за «цифровой невроз».
Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин заметил «НГ»: «Объяснение происходящему молчанию очень простое: партиям было дано понять, что речь идет о безопасности. И это касается в том числе руководства страны». По его словам, коммунисты, стремясь подтвердить статус «главной оппозиционной силы», проигнорировать тему просто не могли, хотя и нашли подходящую форму, вписав ее в исторический контекст и не привязывая жестко к хронике текущих событий. Реакция же Володина, уверен Мухин, это ни в коем случае не ограничение исторической пиар-повестки КПРФ, а именно что «ответка» на критику сегодняшних политических реалий.
Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин напомнил «НГ», что вопросов, по которым партии обязаны сохранять консенсус, всего четыре – это оборона, безопасность, внешняя политика и борьба с экстремизмом. «И, видимо, им дали понять, что сегодня вопрос ограничений интернета касается именно безопасности. Поэтому «защитники свободного интернета» тему, конечно, не бросят совсем, но будут ее вести не в противовес повестке безопасности. Так ведь случайно и из консенсуса выйти можно. «Новые люди», как и эсэры, тонко чувствуют политический контекст и не хотят для себя неприятностей», – подчеркнул он. Тем более, заметил Макаркин, что за дебатами в парламенте народ в последний раз пристально следил, наверное, в 1989 году. К тому же и избирательная кампания еще не началась. «Партии понимают, что если сейчас не засветиться с этой темой в парламенте, то это не столь важно. Электорат в массе своей за Госдумой не следит. Поэтому, видимо, «новые» и эсэры посчитали, что сейчас риски не оправданы», – пояснил Макаркин. При этом, настаивает он, борьба за целевые аудитории, естественно, продолжится, и повестка «свободного интернета» еще прозвучит во время выборной кампании.
Между тем он уверен, что когда Володин так жестко осаживал оппонентов из КПРФ, то он «в данном случае действовал не как представитель власти, а как представитель ЕР». Макаркин подтвердил, что в своей мемориально-исторической риторике коммунисты уязвимы по двум направлениям. Первое касается того, что, будучи сейчас защитниками прав и свобод, они, находясь у власти, все это как раз и подавляли. Второе связано с тем, что, находясь у власти, коммунисты сами же наделали ошибок и упустили из рук страну. Конечно, по первому направлению упрекать коммунистов властям сейчас и политически неудобно, и исторически – ведь согласно концепции непрерывности истории упреки прошлым правителям непозволительны. А вот осаживать КПРФ с патриотических позиций: дескать, в результате ошибок коммунистов развалилась страна – это как раз в русле сегодняшней государственной концепции. «Поэтому со стороны власти это борьба не с исторической повесткой КПРФ, а скорее с пропагандистской уязвимостью самой КПРФ», – считает Макаркин.
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ», что важна принципиальная вещь: «Тема свободного интернета сегодня не исчезла случайно – ее сознательно опустили почти все. Даже КПРФ, так как коммунисты подали ее не как лобовой политический конфликт, а как часть более широкого разговора о смене курса. Это показывает, что вопрос для партий токсичен, чувствителен и одновременно электорально значим, но не все готовы брать на себя издержки прямого противоречия линии власти. Сегодня это было видно особенно отчетливо». Он напомнил, что ранее КПРФ и СР предложили Госдуме обратиться в Минцифры по ситуации с Telegram, голосование по запросу было провалено, но в КПРФ не могут оставить эту тему. «Другие же партии промолчали, поскольку она слишком конфликтна, требует не просто слов, а готовности идти на столкновение», – настаивает Гращенков. По его словам, здесь «Новые люди» особенно уязвимы: свободный интернет – часть их бренда, но они «не могут идти за него в лоб». Эсэры, вероятно, посчитали, что они тут уже отметились, а повторный заход ничего им не даст. И реакция Володина, заметил Гращенков, показывает, что даже упоминание «свободы интернета» в связке с историческим ревизионизмом уже воспринимается как нежелательное расширение рамок допустимой дискуссии». И это для любой системной партии «уже совсем другой уровень риска».
При этом он подчеркнул, что «Новые люди» единственные не голосовали за закон, дающий силовикам право отключать интернет ради безопасности в любой момент. «Но все время так делать нельзя, поэтому сегодня они, вероятнее всего, выбрали более безопасные темы – повестку, которая близка их электорату, но не требует прямого конфликта с властью. Иначе говоря, они хотят сохранить статус модернистской партии, но собираются действовать более осмотрительно и гибко», – полагает Гращенков. Кроме того, по его словам, раз для «Новых людей» «свободный интернет» – это уже не просто ценность, а почти фирменный знак, то «любое выступление на эту тему должно быть не дежурным, а сильным – с требованиями, процедурным давлением, понятным адресатом». А иначе, если поднимать вопрос вполсилы, то последуют обвинения в символической оппозиционности.Но и сами коммунисты не поставили вопрос ребром потому, что «тоже действуют в логике осторожных маневров», подчеркнул Гращенков. И это понятно, с одной стороны, им важно показать, что они единственные, кто хотя бы напоминает о проблемах интернета, а с другой – «они не хотят превращать эту тему в чисто «телеграмную» и тем более в узкотехнологическую, ее выгоднее встроить в большой нарратив о неправильном политическом курсе, распаде общего пространства, кризисе управления и отчуждении власти от общества». Именно поэтому Обухов и вписал «цифровой невроз» в исторический контекст, а не стал задавать вопросы о судьбе законопроекта о моратории на блокировки. Чтобы «не доводить дело до моментального аппаратного обнуления, что представляет собой типичную парламентскую стратегию слабого игрока, когда главное – это оставить тему в политическом обороте».
Поэтому, как сказал «НГ» Гращенков, Володин вовсе не просто так осадил коммунистов: «Их выступление задело сразу две чувствительные зоны. Первая – это собственно интернет и ограничения, то есть вопрос о текущих практиках управления. Вторая – это историческая рамка, где коммунисты снова напомнили о референдуме 1991 года, денонсации Беловежских соглашений и фактически противопоставили свою историческую линию официальной парламентской дисциплине. Володин мог отреагировать на такую ситуацию и как на попытку увести разговор из управляемой текущей повестки в спор о легитимности большого исторического выбора, и как на нежелательную связку прошлого с нынешними ограничениями. В этом смысле его реакция могла быть и ответом на лозунг о «свободном интернете», и одновременно сигналом КПРФ – не расширяйте историческую тему до политических выводов о нынешнем курсе».
