Поставщики производят – заказчики не платят

Предприятия, не получив в срок оплату от контрагентов, и сами вынужденно встраиваются в цепочку неплатежей. Фото Vecteezy

Объем неплатежей в российской экономике, или, как это обозначает Росстат, просроченной дебиторской задолженности, которая выражается в том, что предприятия выпускают товары и оказывают услуги, но не получают от заказчиков оплату в срок, уже приближается к 8,5 трлн руб. Именно такая сумма, по последним данным Росстата, пока так и не дошла до поставщиков. Хуже всего ситуация в обрабатывающей промышленности, а внутри нее – в производстве нефтепродуктов. От своевременного поступления платежей зависит многое: способность компаний выплачивать зарплаты, погашать займы, инвестировать в производство. Экономика РФ балансирует в шаге от затяжной рецессии.

Минфин ответил на опасения по поводу перспектив российской экономики. «Куда ей деваться? Пока не так растет, как хотелось бы, но вырастет, все в плановых значениях», – сказал министр финансов Антон Силуанов.

Прогноз Минэкономразвития на 2026 год, который лег в основу бюджета, лишенного в этом году процедуры публичной корректировки параметров, предполагает в своей базовой версии рост российского ВВП на 1,3%, а в консервативной – на 0,8%.

Эксперты, однако, предупреждают о высокой вероятности скорого наступления рецессии – это демонстрируют расчеты знакового для профильных ведомств Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП).

Как выяснили, изучив статистику, эксперты, российский ВВП за скользящий год – с марта 2025-го по февраль 2026-го – увеличился лишь на 0,4%. И этот рост замедляется: месяцем ранее (февраль 2025-го – январь 2026-го) он составлял 0,6%, следует из нового обзора «Что показывают опережающие индикаторы системных финансовых и макроэкономических рисков?».

Значение специально рассчитываемого сводного опережающего индикатора (СОИ), указывающего на вход в рецессию, в феврале впервые за последние 15 месяцев не увеличилось. Однако оно все равно по-прежнему существенно выше обозначенного аналитиками критического порога.

СОИ продолжал подавать сигнал о том, что «на горизонте скользящего года (до июля 2026-го включительно) российская экономика может войти в рецессию». Под рецессией ЦМАКП понимает сокращение ВВП именно за скользящий год.

«Чтобы данное событие реализовалось, будет достаточно снижения физического объема ВВП к аналогичному периоду прошлого года на 0,8% по итогам первого полугодия 2026-го», – предупредили аналитики.

В обзоре ЦМАКП упоминается еще один риск: «СОИ шестой месяц подряд продолжал подавать сигнал о том, что приближающаяся рецессия может оказаться затяжной (то есть длящейся более года)».

Эксперты сделали оговорку, снимающую с них ответственность за чрезмерно мрачные на фоне официальной риторики ожидания: «Срабатывание сигнала опережающего индикатора о высокой вероятности рецессии еще не означает предопределенности данного события». По их уточнению, никогда нельзя исключать «ошибок предсказания».

Не все однозначно и с продолжительностью экономического спада: «Чтобы сделать окончательный вывод о длительности надвигающейся рецессии, СОИ должен подавать сигнал на протяжении 12 последовательных месяцев».

Больше определенности с показателями, демонстрирующими, с какими проблемами поставщики товаров и исполнители услуг уже столкнулись на практике. 

ЦМАКП сообщил о «стремительном росте просроченной дебиторской задолженности российских компаний» – за последние пять лет сразу в 2,5 раза.

Как показал анализ «НГ» последних доступных данных Росстата (на конец февраля), объем неплатежей в российской экономике почти достиг 8,5 трлн руб., увеличившись по сравнению с февралем 2025-го на 22%.

Причем если на конец февраля прошлого года на просрочку приходилось 5,8% от общего объема дебиторской задолженности, то в феврале этого года – уже 6,7%.

Имеется в виду не поступившая вовремя оплата за производимые товары и оказываемые услуги. В отраслевом разрезе ситуация неравномерна, наметились несколько секторов, в которых предприятия не смогли получить в срок колоссальные суммы от покупателей и заказчиков как внешних, так и внутренних.

Хуже всего ситуация с неплатежами в обрабатывающей промышленности, на нее приходится более трети (34%) всей просроченной дебиторской задолженности в экономике – это примерно 2,9 трлн руб. А внутри обрабатывающего сектора сильнее всего проблема неплатежей коснулась производства нефтепродуктов: там просрочка составила 1,2 трлн руб.

На втором месте в условном рейтинге секторов, которые столкнулись с масштабными неплатежами, торговля: на нее приходится почти четверть (23%) всей просроченной дебиторской задолженности, или около 2 трлн руб. И на 95% эти неплатежи фиксируются в оптовом сегменте, за исключением торговли автотранспортными средствами и мотоциклами.

На третьем месте добыча полезных ископаемых – у нее 11% от всей просроченной дебиторской задолженности (905 млрд руб.). Внутри сектора самой проблемной стала добыча нефти и природного газа – неплатежи на конец февраля составили более 530 млрд руб.

Помимо этого, заметна шаткость положения таких отраслей, как «деятельность профессиональная, научная и техническая» (там неплатежи оказались в размере почти 630 млрд руб.); обеспечение электроэнергией, газом и паром, кондиционирование воздуха (почти 515 млрд руб.); строительство – 485 млрд руб.

Все это означает следующее. Допустим, нефть и газ добываются, однако оплата за них вовремя не поступает – здесь проглядывается влияние внешнеэкономических и внешнеполитических факторов. 

Или другой пример: нефтепродукты производятся, какие-либо другие товары выпускаются, электричество поставляется, сооружения возводятся, но оплата тоже вовремя не поступает – сказываются в том числе внутрироссийские факторы.

Причем те предприятия и отрасли, которые не могут вовремя получить от контрагентов оплату за свои товары и услуги, неизбежно и сами встраиваются в последовательность неплатежей, нарушая установленные уже для них сроки.

«Проблема неплатежей берет начало в базовых отраслях, таких как, например, строительство. И сквозняком спускается по производственным цепочкам, распространяясь в итоге по всем сегментам», – пояснил «НГ» председатель совета ассоциации «Машиностроительный кластер Чувашской Республики» Григорий Болотин.

По его словам, механизм распространения неплатежей очень простой: «Предприятие, у которого 15–20% выручки «заморожено» в дебиторке, не просто не может инвестировать в модернизацию и расширение, но и начинает испытывать проблемы с финансированием оборотного капитала». То есть с обеспечением текущей деятельности, своих обязательств, включая оплату труда работников.

«Единственный вариант – финансироваться за счет поставщиков, и это как раз распространяет кризис неплатежей на следующий уровень по производственной цепочке», – добавил Болотин.

Как ранее следовало из пояснений главы Российского союза промышленников и предпринимателей Александра Шохина, неплатежи стартуют уже на уровне госзаказчиков, затем в них вовлекаются крупные компании, после чего они замыкаются на наиболее уязвимом малом и среднем бизнесе (см. «НГ» от 30.04.26).

«Можно сказать, что малый бизнес кредитует ключевые отрасли экономики и крупные корпорации. При текущих ставках задержка оплаты превращает госконтракт в финансово убыточный проект», – поясняла, в свою очередь, председатель комитета по госзаказу башкирского отделения «Опоры России» Эллина Николаева (цитата издания «Коммерсант-Уфа»).

«Это не просто бухгалтерская проблема, а нарастающая хрупкость производственных цепочек, – сказал «НГ» Болотин. – По сути, вымывается оборотный капитал, который нечем заместить. Банки неохотно кредитуют предприятия с падающей выручкой, а в промышленности таких сейчас большинство».

И такая ситуация становится весомым доводом в пользу опасений скорого наступления в стране затяжной рецессии вопреки ведомственным планам.