0
1410
Газета Культура Печатная версия

27.06.2016 00:01:00

В Электротеатре Станиславский представили театральный проект "Психоз"

Тэги: электротеатр, борис юханов, перформанс, психоз, премьера


Распад личности в 5D.	 Фото Олимпии Орловой/Электротеатр
Распад личности в 5D. Фото Олимпии Орловой/Электротеатр

Электротеатр Бориса Юхананова продолжает работать на стыке театра и contemporary art: приглашать смежные сферы к сотворчеству в театральном пространстве, делать ставку на зрелищность новой формации – на сцене театра медиатехнологии соревнуются в равнозначности с человеком. Насколько это был  продуктивный диалог в этот раз – каждый зритель решал сам на премьере театрального перформанса по пьесе английского культового драматурга Сары Кейн «Психоз», исполненного 19 актрисами и тремя видеополотнами в сопровождении раздробленного музыкального монтажа  из «Немецкого реквиема» Брамса.  

Сара Кейн  – из поколения in-yer-face («прямо в лицо») британской «новой волны» 90-х годов, откуда и Марк Равенхилл, и Мартин Макдонах – драматурги, имена которых для России стали к сегодняшнему дню уже привычными. Тогда как пьесы Кейн практически не имеют сценической судьбы в нашем театре. Когда в начале нулевых появилась «новая драма», ее имя было в числе основоположников. А ее судьба – в литературных мифах, в том смысле, что это судьба человека, в которой грань между искусством и реальностью потерялась, как потерялась сама жизнь. Пьеса «4.48 Психоз» – предсмертная записка, хроника разлагающегося самоубийцы. В 28 лет Сара Кейн повесилась в лондонской психиатрической больнице ровно в 4.48 утра, оставив «протокол» диалогов своих внутренних голосов, где ремарки застыли между разрушительной бессмыслицей и кристально четкой фиксацией смыслов жизни.  

Для того чтобы поставить несценичный текст, Александр Зельдович (кинорежиссер, известный по фильму «Москва» 2000 года) взял в соавторы арт-группу AES+F – художников видеоарта. Их визуальное повествование, ставшее «живым» фоном к каждой мизансцене, захватило сразу, подмяв под себя зрительское внимание. Из ярких всполохов  потоков сознания выужены конвертируемые символы, и вот на зал надвигаются – в безумном увеличении – гигантские самки… кажется, тех самых богомолов, что съедают партнера после акта спаривания, экраны заполоняют полчища тараканов в пульсирующем тоннеле, из земли вырастают грибы, сквозь споры которых начинают проклевываться женские половые органы, медузообразные отрезанные груди истекают кровью, воительница из отряда насекомых, словно в компьютерной игре, сыплет  ядерными боеголовками… 

 Почти каждая видеоинсталляция, в которой аллюзиями «закопаны» все, от Фрейда и Сальвадора Дали до Фриды Кало, – это шок, физиологический и эстетический. И если ты не последний ретроград, ты не закрываешь глаза, потому что видишь здесь особую силу – обратную красоту – не гармоническую.  Смерть, секс, насилие и сумасшествие – это сквозные темы всего небольшого наследия Сары Кейн. И визуальный эквивалент для ее драматургии найден в постановке точно. В  пьесе «Психоз»  героиня ненавидит себя как женщину за потребность любить и как будто исследует свою женскую суть на пике конца – эрос и танатос, помните?  

Протагонистку драматурга режиссер  выводит на сцену в разных ипостасях (ее играют актрисы, противоположные по возрасту и темпераменту) – пожилой дамы, аляповатой толстухи, панкующей альтернативщицы, одинокой лесбиянки, писательницы-эксбиционистки и других образах. Что по большому счету достраиваются у зрителя в голове, чтобы хоть как-то оправдать речевой и движенческий, возводимый хаос на сцене.  

Возможно, именно желание режиссера «упаковать» многоголосие в конкретные характеры и сцены выходит лишним. «На странице всего одно слово – и в нем драма», – писала Кейн. Текст, самодостаточный и принадлежащий к иному эстетическому  коду, где нет вживания и переживания, а преобладает скорее констатация факта, – просто теряется за обилием приемов, призванных вывести его в ранг играемых, причем в градусе абсолютной трагедии. Именно так существует Елена Морозова, но ее партия в «хоре» женских голосов – одна из лучших. Выгибаясь в истерической дуге (Зельдович долгое время работал по первой специальности психологом), повисая  головой над пустотой, она не выплескивает хаос вовне, а держит его в себе  – и тогда описываемый вакуум, в котором душа хочет разъединиться с телом, становится ощутимее.  Алла Казакова, еще одна прима труппы, играет  гораздо ближе к сути – не распаляя   в себе трагический накал, а существуя отстраненно. Кажется, главное беспроигрышное свойство постановки – в последовательном нагнетании чувства дисфории, густой, плотной. Освобождение приходит, но уже за рампой жизни.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Кровосмесительные связи и угри-людоеды

Кровосмесительные связи и угри-людоеды

Наталия Григорьева

В российский прокат выходит "Лекарство от здоровья" Гора Вербински

0
9098
Cosa Nostra захватила Мариинский театр

Cosa Nostra захватила Мариинский театр

Георгий Ковалевский

Сюжет "Сицилийской вечерни" Верди перенесли в Нью-Йорк прошлого столетия

0
1202
Лес штампов

Лес штампов

Елизавета Авдошина

В "Школе драматического искусства" – премьера по комедии Островского

0
714
Ученик Сергея Женовача дебютирует в Губернском театре

Ученик Сергея Женовача дебютирует в Губернском театре

Елизавета Авдошина

Режиссер Владимир Данай рассказал "НГ" о постановке по Чехову и работе с Романом Виктюком

0
588

Другие новости

24smi.org
Рамблер/новости