0
1412
Газета Культура Печатная версия

27.01.2019 20:26:00

"Школа современной пьесы" вспомнила ресторанное прошлое

Еще два театра в Москве вернулись к работе после реставрации зданий

Тэги: школа современной пьесы, иосиф рейхельгауз

Полная On-Line версия

школа современной пьесы, иосиф рейхельгауз Особняк на Неглинной снова заблистал. Фото c сайта www.mos.ru

Театр Иосифа Райхельгауза «Школа современной пьесы» вернулся в свое родное здание – особняк на Неглинной, 29/14. Спустя семь лет после пожара, в течение которых труппа скиталась по чужим площадкам – только две сменили в Краснопресненском районе, особняк открыли после реставрации. Хотя обещали, конечно, значительно раньше (см. «НГ» от 18.09.17). На днях после капитального ремонта снова открыл двери еще один памятник архитектуры, в подвале которого с середины прошлого века располагается Учебный театр ГИТИСа, Дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке.

«Труба зовет» – так назывался гала-концерт на открытии театра Райхельгауза на Трубной. Гостей созвали немыслимое количество для камерного особняка, так что к моменту, когда все должны были распределиться по залам, в анфиладах переходов и на парадной лестнице невозможно было протолкнуться. Режиссеры, актеры, общественные деятели, спонсоры и чиновники – друзья театра. Ведь только в «Школе современной пьесы» могут сказать: «У нас играют и политики, и бизнесмены, и просто талантливые люди». В обязательном порядке пришел весь круг московских худруков. От Владимира Урина до Евгения Писарева.

Главная изюминка вечера была в его нетеатральной организации – концерт проходил в ресторанной огласовке, гостей рассаживали за столики и предлагали омаров с шампанским. Своих артистов в особняк на Неглинной Райхельгауз привел в перестройку, попросив у издательства «Высшая школа» репетировать и играть здесь спектакли. И начинали буквально с двух комнат (теперь же труппа будет располагать тремя сценами-трансформерами). А до революции тут располагался богемный ресторан «Эрмитаж», владения купца Пегова и того самого Люсьена Оливье (его фирменный салат, рецепт которого родился в этих стенах, к столу в этот вечер тоже подавали). Здесь пел Шаляпин и собирались артисты Художественного театра. Именно здесь в XIX веке Татьянин день отмечали профессора и студенты Московского университета. Начинали праздновать в разных залах, а к концу воссоединялись, благо пол был усыпан опилками, а на шинелях писали адреса для того, чтобы извозчики знали наверняка куда развозить, – так что кутить можно было на полную катушку. Здесь же была гостиница, точнее, по легенде, дом свиданий – 3 этажа, 12 комнат. С вывеской: «Приезжим номера не сдаются».

Но история такая не одна, оказывается, с каждым закоулком (а сейчас, после расчистки всех «углов», там действительно можно заблудиться) связано имя какого-нибудь классика. Поэтому, чтобы гости не скучали в ожидании, артисты труппы проводили познавательные экскурсии. Молодые актеры, конечно, оказались менее подкованными в истории, рассказывали то, что успели недавно запомнить. А кто-то (мне посчастливилось пройтись с Максимом Евсеевым) рассказывал подробно, вкусно и взахлеб, искренне радуясь заинтересованным глазам слушателей. И, в общем, это стало самой интересной и демократичной частью программы – концерт, начавшийся с приветственного слова Иосифа Райхельгауза в пионерском галстуке, а закончившийся аукционом от Леонида Якубовича с «Золотой маской» за «три копейки» (в итоге безымянную театральную награду отдали главному благотворителю театра Анатолию Чубайсу), был скорее вечеринкой «для своих». Хотя анонсировался как зрительский. За столики буржуазно пускали не всех, и что уж говорить о журналистской братии, когда и для артистки Елены Санаевой не сразу нашлось место. А выступить приглашенной по случаю Людмиле Петрушевской так толком и не дали, писательница сатирически высмеяла это в личном блоге на следующий день: «Руководством театра мне было разрешено спеть одну песню. Но я почитала стихи-хи, а с минусом к песне что-то стряслось у их звуковика. В результате я просто прочла текст песенки «Старушка не спеша», прерываемая криками по радио невидимого человека, который, как на вокзале, называл мое имя-отчество, стараясь, видимо, меня образумить и заставить замолчать наконец. Я вернулась за стол, и мне досталась в награду одна клешня омара и пирожок».

Но когда все еще не начали закусывать, дух искусства и истории витал между стенами – их, к слову, вернули к аутентичному виду. И там, где нет изящной лепнины, как в главном зале «Эрмитажа» с богато обновленной позолотой, или восстановленных растительных росписей на стенах, как при входе со стороны зала «Зимний сад», – оставили обнаженной 200-летнюю кирпичную кладку. Лепные украшения – разбитых, лопнувших в пожаре знаменитых ангелочков – собрали по кускам, тут и там развесили в фойе и лестничных пролетах в качестве артефактов на фоне красного кирпича – издалека смотрится презентабельно, но вблизи – аляповато, словно наспех наживили на клей. Однако жаловаться театру грех – реставрация сделана по последнему слову моды. Исторические интерьеры, как и фасад, максимально восстановлены, элементы декора вынесены наружу, а там, где это было невозможно, аккуратно встроен хай-тек. Так, в глубине, после парадных залов, виднеется стеклянный атриум, говорят, на месте витражей Врубеля, которые якобы даже сохранились на даче у Райхельгауза – и он их все обещает привезти и вернуть…

Так вот о классиках! В зальчике, где теперь зрительское фойе с портретной видеогалереей труппы театра, когда-то так и не состоялась свадьба Петра Ильича Чайковского с восторженной студенткой, которая отправила композитору столь пламенное послание, напомнившее ему письмо Татьяны Онегину, что тот решил немедленно жениться. Со свадьбы Чайковский ушел без невесты – увлекся аккомпаниатором, а вот музыку к опере на роман Пушкина вскоре написал. Если пройти дальше, через атриум (сверху еще один вход в зал «Зимний сад») и направо, то входишь в «Белый зал», где заседало Общество любителей русской словесности и впервые выступил с речью о Пушкине Достоевский, в параллельном коридорчике (теперь) святая святых – кабинет худрука, Иосифа Райхельгауза. В нем – старинный камин и зеркала. Тут, по преданию, Чехов впервые подписал с Сувориным контракт на первое полное издание своих произведений. А над столом Иосифа Леонидовича сейчас – портрет Окуджавы, при участии барда была заложена традиция проводить на Неглинной 9 мая фестиваль песен.

16-7-1-2.jpg
Фото предоставлено пресс-службой ГИТИСа
В Гнездниковском архитектор Нирнзее в 1912 году построил 9-этажный «небоскреб», и дом до сих пор жилой, театральный подвал тут начинался с кабаре «Летучая мышь», а после было очень много «квартирантов» – от кабаре Николая Евреинова и Театра сатиры до 20-летнего пребывания цыганского театра «Ромэн». Учебный театр театрального института въехал в 1958-м, и раньше была традиция показывать на этой сцене все дипломные спектакли столицы – Школы-студии МХАТ, Щепки и Щуки, ВГИКа и Академии хореографии. Теперь впервые провели ремонт, впервые, как оказалось, с момента постройки заменены инженерные системы. Исторические стены восстановлены – очищены от наслоений штукатурки. В фойе и буфете – традиционный дубовый паркет. В освещении – индустриальные подвесные светильники начала XX века. И хотя сегодня больше известна 39-я аудитория в особняке ГИТИСа в Малом Кисловском переулке, где в рядах первых зрителей рвутся увидеть дипломные работы самых востребованных актерских и режиссерских курсов – Женовача, Каменьковича и Крымова, Хейфеца, Кудряшова, – наверняка после обновления и это историческое место обретет новую жизнь.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Другие новости

Загрузка...
24smi.org