Дмитрий Медведев с самого начала решил позиционироваться в общественном сознании как президент-юрист. Возможно, для того, чтобы подчеркнуть отличие от президента-силовика. Этот нюанс президентского акцента выглядел привлекательным и перспективным. Ведь проблема неправового способа управления страной на всех уровнях власти очень хорошо известна почти всем взрослым гражданам России.
Реформа судебной системы – ключ к созданию нормального, демократического, процветающего, динамичного государства. Имей мы независимый, неподкупный, объективный суд, не страшны были бы «перегибы на местах», да и в Центре, со стороны исполнительной вертикали. Любое решение зависимой избирательной комиссии, например по снятию с выборов той или иной партии, того или иного кандидата, в независимом суде нашло бы правовую оценку, возродило бы справедливость. В глазах общества. Что важно для становления доверия между гражданами, властью и демократией как процедурой формирования и смены элит. Ведь при всех недостатках демократии только она сохранилась в качестве формы политической власти в наиболее благополучных рыночных государствах.
Президент-юрист – это очень хорошо. Но президент – еще и просто президент, политический лидер страны.
Президентами иногда становятся писатели, рабочие, историки. Очень часто политическое лидерство утверждается через отрицание существующих правовых норм. Это случается тогда, когда в обществе царит «законность без справедливости».
Ну действительно, разве справедливо было наказывать человека на «десять лет без права переписки» лишь за политический анекдот, за шутку. Пошутил – получи 10 лет! Законно? Да! Справедливо? Нет!
Демонтаж сталинской системы шел именно по таким основаниям. Несправедливость видели, чувствовали и осознавали все в советской элите. Именно потому, что саму элиту постоянно шерстили, репрессировали, уничтожали. Не обращая внимания на предсмертные выкрики: «За родного товарища Сталина!»
Представляется, что Дмитрий Медведев как юрист и одновременно президент должен оказать влияние на становление в России «законности как справедливости». Для этого, правда, надо четко понимать, а может, и чувствовать вместе с народом, что составляет стержень справедливости на данный момент.
В недавнем интервью Би-би-си наш президент подчеркнул невозможность своего вмешательства в ход процесса над Михаилом Ходорковским. Звучит юридически безупречно. Для правового государства, в котором суд и по существу, и в глазах общества – независимый, беспристрастный, объективный и неподкупный. Является ли таковым суд в России? Правильный ответ: нет, не является. Можно ли предположить, что такой суд подвержен воздействию? Да, можно. Потому что подобное предположение основано на бесчисленных примерах из повседневной судебной практики.
В этих условиях вопрос о Ходорковском трудно лишить политического контекста. Простым доказательством этого служит тот факт, что многие из предъявленных ему претензий скорее всего могли бы быть обращены и к другим крупным бизнесменам и чиновникам.
Демонстративное публичное наказание самого сильного и строптивого олигарха выполнило свое дисциплинирующее назначение по отношению к обществу и бизнесу, позволило перекрыть каналы финансирования неподконтрольных Кремлю политических организаций.
Антиолигархическая риторика позволила в 2003 году сформировать конституционное большинство в Думе, создав предпосылки для беспрепятственного изменения Основного закона.
Ну и, наконец, бизнес Ходорковского теперь приносит дивиденды совсем иным людям.
Если предыдущий срок Ходорковского был в целом с пониманием встречен большинством россиян, то совсем не факт, что и новое наказание будет одобрено населением. Русскому человеку присуща жалость к поверженному противнику. Лежачего не бьют! Не исключено, что новое осуждение бывшего главы ЮКОСа может быть воспринято как «законность без справедливости».
Проявление милосердия к Ходорковскому, с одной стороны, моментально превратило бы Дмитрия Медведева в политика № 1 в России, с другой – спровоцировало бы атаки на него со стороны консервативных сил. Для которых милосердие – всегда проявление слабости. Эти люди ценят жестокость и грубую силу. Без рассуждений о справедливости.
Это – риски Медведева. Однако и неполитическая президентская, чисто юридическая позиция – риск. Риск, обусловленный всем комплексом проблем и состоянием общества, описываемым понятием «законность без справедливости».
Надежда Мельникова 
