Выяснилось, что именно наряду с газом и нефтью является для России продуктом национального значения. Сразу две зарубежные газеты, The Washington Post и The Independent, опубликовали материалы, посвященные┘ производству русской матрешки во время экономического кризиса. Оказывается, эта индустрия переживает нелегкие времена. Спрос на матрешек у туристов пошел на убыль, продажи сократились на 90%. По предприятиям, производящим деревянных сувенирных кукол, прокатились волны увольнений, сокращений зарплат. Но на помощь матрешке уже спешит государство. Спешит с госзаказом в объеме 1 млрд. руб. И это при том, что в структуре доходов от продажи сувениров матрешкам принадлежит лишь 1%.
The Washington Post приводит слова заместителя мэра Сергиева Посада Галины Субботы: «Матрешка – наше лицо, которое мы показываем миру┘ Даже если она экономически убыточна, мы не можем позволить ей исчезнуть из нашей жизни». Значит, от государства добиваются не только спасения бизнеса и рабочих мест, но и спасения национального символа. Это напоминает ситуацию, которая сложилась в Швеции после того, как американский автогигант General Motors (ныне банкрот) вознамерился избавиться от марки Saab. «Автомобиль Saab, – зазвучали голоса, – это не только 3,7 тысяч рабочих на фабрике в городке Трулльхеттан, но и один из символов современной Швеции».
Ситуации схожие, но поведение властей разное. Шведская леди-министр промышленности Мод Улофссон заявила, что жизнь – не игра в «Монополию», а шведы не для того выбирали свое правительство, чтобы оно сорило их честно заработанными деньгами, скупая убыточные предприятия. Российское правительство, судя по информации западных изданий, оказалось более сентиментальным и менее рациональным, менее бережливым. «Спасение матрешки» – история, выдавливающая слезу у «простого россиянина». Кто из «простых россиян» не поддержит эту операцию ценой в миллиард рублей? Тем более что далеко не каждый понимает: это деньги, взятые не из воздуха, а из его, россиянина, кармана.
Зарубежные СМИ, освещая ситуацию вокруг Saab, ставили марку в один ряд с другими национальными шведскими символами: Volvo, IKEA и группой ABBA. Если задуматься, то все эти символы стали продуктами развитого капитализма, передового автодрома или вовсе постиндустриальной цивилизации с доминирующей ролью индустрии услуг и индустрии развлечений. И это, если угодно, наилучшая демонстрация прогресса. А что в России? Грядет 20-летие нового российского капитализма, уже нынешнему поколению россиян обещают жизнь в нанотехнологическом раю. Однако никаких продуктов-символов наша индустрия (будь то промышленность или сфера услуг) за прошедшие две декады не породила.
Последний – а может, и единственный – наш технический национальный символ произвел советский военпром: это автомат Калашникова. Все остальное – водка и сувениры с налетом старины. Безделушки. То есть вещи, весь диапазон возможных действий с которыми выглядит так: повертел в руках, купил, положил в чемодан, привез домой, поставил на полку. Сложно представить себе, чтобы в той же Швеции государство в период кризиса взялось спонсировать из бюджета фабрики, производящие, скажем, фигурки викингов, мумми-троллей или Карлсонов.
Многих наших сограждан искренне возмущают стереотипные представления о России на Западе. Возмущает пошлый символический набор: зима, медведь, парад, Ленин, балалайка, икра, водка, Красная площадь, шапка-ушанка со звездой. И матрешка. Со стереотипами, конечно, полезно бороться. И делать это лучше всего своими руками. К сожалению, многое из того, что в России делается своими руками, не расширяет и не разрушает набор стереотипов, а превосходно в него вписывается.
Надежда Мельникова 
