Запоздалое лекарство

Борис Немцов считает, что нужна реформа всей политической системы.
Фото РИА Новости

После того как президент Владимир Путин поручил правительству и ЦИКу разработать закон о возвращении в российскую политику предвыборных блоков, со стороны партии власти последовало предположение о повышенном барьере для партобъединений. Как выяснила «НГ», сегодня рассматривается вопрос об установлении такового в рамках от 3 до 7%. При этом, по данным газеты, малые партии не в восторге от предложения президента. Некоторые эксперты полагают, что реформой воспользуется в первую очередь Общероссийский народный фронт (ОНФ).

Идея возвращения блоков в политику вызвала неоднозначную реакцию в рядах малых партий и в экспертных кругах. К примеру, сопредседатель Партии народной свободы (ПАРНАС) Борис Немцов категорически отказывается считать реформу крупным достижением: «Я хорошо отношусь к избирательным блокам, но в условиях отсутствия выборов в нашей стране считаю, что, снявши голову – по волосам не плачут. Предложение власти не имеет никакого отношения к политическому процессу в стране. Нам нужно вернуть в страну не блоки, а выборы, которых сегодня нет». В беседе с «НГ» Немцов назвал реформу «политическим извращением»: «У нас нет честного подсчета голосов, нет доступа оппозиции к СМИ, нет никаких дебатов – у нас нет ничего. Блоки имеют смысл только там, где есть настоящие выборы».

Адвокат Вадим Прохоров напомнил, что избирательные блоки были отменены в начале нулевых, перед выборами в четвертую Думу, «в рамках мракобесных изменений в избирательном законодательстве»: «Блоки – нормальная общемировая практика. Но власти решили тогда минимизировать количество партий, выдавливая на обочину даже такие мирные структуры, как «Союз правых сил». После того как появилось больше 200 партий, стало ясно, что от блоков никуда не деться. Сама по себе идея хороша, но фундаментально ситуацию не изменит. При нынешней системе выборов вводить блоки – все равно что лечить рак горчичниками». Эксперт уверен, что, если проходной барьер будет равен 7%, а блок либералов наберет 8 или 10, ему все равно «нарисуют 6,9%»: «Вопрос не в том, кто голосует, а в том, кто считает, – это очевидно».

На просьбу «НГ» высказать свои предположения относительно будущего закона и предложений ведомства глава Центризбиркома Владимир Чуров ответил: «Когда они у нас будут, мы доведем их до сведения общественности. Спасибо». И повесил трубку.

У малых партий больше всего претензий именно к ЦИКу и к Думе, которые, по словам Прохорова, «серьезно ограничили права наблюдателей»: «Введена даже уголовная ответственность за так называемую дезорганизацию работы избирательных комиссий. А если так – все равно подсчитают как надо. Нужны изменения в политической системе страны». В прошлом году, напомнил Прохоров, масса народу вышла на митинги, «а все равно потом раздавали награды тем, кто участвовал в фальсификации их результатов».

Стоит ли в таких условиях объединяться, задается вопросом Прохоров, если, даже наступив на горло собственной песне, получишь на полпроцента меньше голосов, чем нужно для прохождения в парламент: «Учителя, которые работают в избиркомах, никогда не захотят лишиться работы, особенно в провинции, ради какого-то, с их точки зрения, мифического действия. В 2003 году еще была возможность использовать блоки, но сейчас она уже ушла». Остался театр марионеток, сетует собеседник «НГ».

Заместитель гендиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин напоминает, что парадоксальным образом отменяли в свое время блоки под предлогом тем же, под каким сегодня их возвращают, – тогда считалось, что отмена стимулирует партстроительство.

Кому будет выгодно создание блоков к 2016 году?

По мнению Макаркина, если ЕР перед следующими выборами «начнет обваливаться, то можно будет зарегистрировать какой-нибудь блок (как это было в 1999 году), включив туда каких-нибудь патриотов, партию рабочих, аграриев, казаков, ветеранов». Это станет дополнительным шансом для власти, считает эксперт: «С другой стороны, КПРФ и ЛДПР вряд ли смогут создать серьезные блоки – у них уже устоявшиеся бренды».

Любопытно также, замечает эксперт, сохранится ли в новом законе порядок из прежнего, разрешающего блокам принимать любое название: «Просто название всех политических сил, которые его образовали, – это один вариант. Другой вариант – можно придумать какой-то звучный бренд. Например, в 1999 году сама же власть, как я уже сказал, сконструировала блок «Единство» во главе с Сергеем Шойгу, при этом в блок вошли политические силы, которые имели самые разные названия».

По мнению главы Фонда развития гражданского общества Константина Костина, блоки могут стимулировать партстроительство: «Яблоко» начиналась как блок, СПС так начинался. И то, что блоки потом в Думе распадаются, – вещь совершенно не опасная». Между тем директор Центра политической информации Алексей Мухин уверен, что, если блоки возвратят, делать это будут, «конечно, под ОНФ, который станет «главным бенефициаром»: «Для того чтобы, как зонтичная организация, подтянуть под себя те партийные проекты, которые интересны лично Владимиру Путину. Общероссийский Народный фронт будет создан как движение. Но он вполне может стать как раз тем самым избирательным блоком в 2016 году, в который войдут националистические организации: «Родина» и «Дон» Дмитрия Рогозина. Туда войдут, возможно, и некоторые либеральные партии, к этому времени образованные».

Вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский считает обычной практикой разный барьер для партий и блоков. Но отмечает при этом, что «переход к блоковой стратегии отражает слабость, может быть, даже кризис всех партий, которые существуют сейчас в России, и слабость тех, которые создаются в настоящее время»: «В наших условиях блок – скорее разновидность манипулятивной технологии, смысл которой состоит или в том, чтобы расширить электоральную базу партии – если она сама по себе в одиночку не в состоянии это сделать или если у нее есть какие-то серьезные ограничения». Речь идет, уверен эксперт, о фактическом признании кризиса той партийной системы, которая сложилась сегодня в России.