История ужаса

Первый советский фильм ужасов. Кадр из фильма «Вий». 1967

Советская власть признавала только материальную жизнь, и поэтому запредельного мира для нее не существовало.

Саспенс. Хоррор. Триллер. Полтергейст. Телекинез. Психокинез. Сенсорная депривация. Жизнь после смерти. Трансгрессия. Магия. Парапсихология. Все это было где-то на заднем плане. Трансцендентальные состояния человека и магические ужасы наружу не выходили. В младших отрядах в пионерском лагере рассказывали по ночам страшные истории про черное пятно на потолке, которое расширялось, спускалось в комнату и всех съедало. Потом, всех съев, оно снова сужалось и поднималось на потолок.

Или про черную машину, из которой выходили черные люди, всех забирали и увозили неизвестно куда.

Еще пересказывали детские сказки – про Айболита, Мойдодыра, Колобка, Буратино, Чебурашку, Винни-Пуха, – вставляя в них секс и хоррор. Отчасти это была карнавализация бестелесной и асексуальной советской власти, но иногда становилось действительно страшно.

Первый раз ужас вышел наружу в фильме по Гоголю «Вий». Там советский простак Куравлев был под чарами ведьмы Варлей и цепенел каждый раз, когда ведьма летала в гробу по пустой церкви, и вместе с ним цепенел зрительный зал. Потом выходил совсем уже запредельный Вий и требовал поднять ему веки. Это было уже почти «От заката до рассвета» Родригеса.

Но ужас был не только там. В советском кино иногда показывали сказочных чудовищ и сказочных волшебников, которым можно было перейти через грань реальности. Они дышали огнем и перемещались в пространстве.

Еще был ужас жестокости, которая позволялась врагам советской власти или хулиганам и маргинальным персонажам.

…А потом налетели инопланетяне. Кадр из фильма «Вспомнить все». 1990

Ужас безумия практически не показывали, но иногда все-таки для него находилось место. Это место было в экранизациях классики – например, в «Идиоте». Юрий Яковлев в роли князя Мышкина познакомил советского зрителя с ужасом безумия.

Еще в советской культуре иногда появлялся ужас жизни. Его не называли ужасом жизни. Он появлялся между строк как тайнопись. Он был 25-м кадром. Он был четвертой стеной в Большом театре и глухим звуком в самых оптимистичных советских песнях. Его нельзя было прочитать, увидеть или услышать. Но его так или иначе ощущали все.

Дальше ужас выходит в жизнь. В советской жизни было три вида ужаса: ужас алкогольный, ужас метафизический и ужас бытовой.

Советские люди жили в раю – они практически не знали наркотиков. Тотальным наркотиком был алкоголь. Наркотики были экзотикой, как танец живота.

К ужасу вела только дорога алкоголя. Это описано в «Москва–Петушки» Венички Ерофеева и в «алкогольных» песнях Галича и Высоцкого.

Советская власть не любила алкоголь, но и не могла ничем ему помешать. От алкоголя советские люди сходили с ума медленно. Если бы не было алкоголя, они бы сошли с ума быстрее. Алкогольные кошмары закрывали кошмары советской жизни и скрашивали серые советские будни. Поэтому советская власть и была вынуждена терпеть алкоголь как необходимого спутника советской жизни.

Метафизический кошмар начинался тогда, когда материальная основа советской жизни уходила из-под ног. Когда уже ни алкоголь, ни коммунизм не поднимали над землей. Советские люди пытались верить в Бога, но у них это плохо получалось. Они были атеистами не только потому, что советская власть держала религию подальше от них, но и потому, что были атеистами генетически.

И тогда из запредельных миров приходили НЛО, инопланетяне и экстрасенсы. Советская власть инопланетян не признавала, но все-таки она много занималась космосом, и там уже было недалеко до инопланетян. Советская власть была готова признать существование обитаемых планет, а значит, оттуда кто-нибудь мог и прилететь. Какой-нибудь НЛО или инопланетянин.

Экстрасенсы тоже проделали нелегкий путь в СССР. Чего от них хотела советская власть – не то психологического воздействия на Запад, не то метафизического позитива, – так и осталось непонятным, но советская власть в ограниченном количестве их все-таки терпела и даже иногда позволяла экстрасенсам себя лечить.

Но потом алкогольный ужас и метафизический ужас сливались. В тяжелом алкогольном бреду приходили уже не только постены и другие алкогольные фантомы, но еще и инопланетяне в НЛО, и экстрасенсы.

Бытовой ужас был самым понятным из всех ужасов советской жизни. Он возникал из замкнутости советского пространства, однообразного телевидения и пустых полок магазинов. От него можно было уйти только в алкогольный ужас, что происходило почти автоматически.

Потом все изменилось. Закончилась советская власть. Экстрасенсы куда-то делись. Про инопланетян уже тоже практически не вспоминали. Постсоветский ужас стал уже совсем другим. Алкогольный кошмар никуда не делся, но ужас уже состоял из совсем других компонентов.

Все началось с сеансов массового гипноза по телевизору Чумака и Кашпировского. Потом астрологи Глобы. Запредельный мир оказался совсем не страшным. Он вошел в рынок, о котором советские люди тогда еще не знали, но уже совсем скоро узнали.

Постсоветский ужас был уже совсем рядом. Он потерял свою советскую уникальность. Он был открыт всему миру и состоял из традиционных ужасов всего мира. Бандитские разборки. Наркотические ломки. Серийные маньяки. Сумасшедшие менты. Проститутки и гомосексуалисты со СПИДом. Запредельный мир на их фоне был уже совсем не таким страшным.

Советский ужас стоял на месте. Постсоветский ужас порхает по всей территории ужаса – от бытовой его границы до психоделической.

Советский ужас был замкнут на себе. Его стимулировали только советская жизнь и советские слухи. Постсоветский ужас открыт всему миру и постоянно меняется. Он не только антропологичен, но и зооморфен, и астрален. Из него выходят совсем другие призраки и фантомы.

Вдруг может из раковины выползти очень большой таракан. Или еще какое-нибудь насекомое больших размеров. Или во время сна кто-нибудь залезет в окно. Или вдруг обвалится рубль. Или американцы введут санкции не только против путинской бюрократии, но и социума и перестанут пускать русских в Диснейленд. Или медсестра в поликлинике может оказаться вампиром и не только возьмет анализ крови, но и высосет всю кровь. Или появится новый компьютерный вирус, который заразит юзеров через Интернет лихорадкой Эбола. Или будет глобальное потепление. Или глобальное похолодание. Или все замрет, и уже не будет никакого движения. Или наступит теплая смерть Вселенной. Или Земля станет черной дырой. Или Москва-река выйдет из берегов. Или вдруг пройдет оползень по Воробьевым горам. Или снова загорится Останкинская телебашня, и даже сильнее, чем раньше. Или будет сильный снегопад, и все навсегда останется в снегу и во льду. Невозможно будет пройти, чтобы не завязнуть в снегу и не навернуться на льду. С крыш тоже не будут сбрасывать снег, и с крыш будут падать огромные сосульки, а крыши прогнутся под тяжестью снега. Или будет очень жарко, расплавится асфальт, засохнут деревья, и негде будет укрыться от жары. Или зависнут все терминалы, и невозможно будет ни пополнить счет, ни снять деньги с карты, и дальше будешь без денег, Интернета и мобильной связи.

Постоянно появляется новая техника, и в то же время выходит из строя уже существующая, поэтому вариантов техногенной катастрофы становится все больше. Плюс вечные свинцовые мерзости русской жизни, и плюс новый виток наркотической революции, и плюс радикальный ислам тоже с каждым днем все ближе.

Ужас становится разнообразнее.