Второй взлет малого азиатского дракона

Южнокорейская армия сегодня считается седьмой действующей в мире. Фото Reuters

Начну с личного. С 1976 по 1981 год я обучался на историческом факультете Белорусского государственного университета (БГУ). На четвертом курсе доцент Михаил Елисеев читал нам курс «Новейшая история стран Азии и Африки». Он настолько увлекательно рассказал о четырех малых азиатских драконах, что о них невозможно забыть. Речь шла о Гонконге, Сингапуре, Китайской Республике (Тайване), Южной Корее (Республике Корея, РК).

С 1960-х до кризиса 1990-х годов они демонстрировали очень высокие темпы экономического роста. Вместе с тем подобные темпы тогда никак не проявлялись в военной экономике. В те годы оборонка была не способна превратиться в драйвера развития народно-хозяйственного комплекса (НХК) в целом.

А ведь история и геополитика распорядились таким образом, что нужно было поддерживать очень высокий уровень обороноспособности прежде всего на Тайване и в Южной Корее, не забывать о гарантиях безопасности небольшим странам: Гонконгу до того момента, когда он стал составной частью Китайской Народной Республики (КНР) и Сингапуру.

Динамика формирования ВПК

Если Республику Корея сравнивать с остальными государственными образованиями из числа драконов по части собственной государственной границы, то несложно увидеть, что самая неблагоприятная ситуация как раз относится к ней. Государство с населением 52 млн человек и площадью 100 тыс. квадратных километров имеет только одну сухопутную границу – с Корейской Народно-Демократической Республикой (КНДР).

Не успели 78 лет назад высохнуть чернила после подписания документов, открывавших зеленый свет возникновению обоих государств, как Пхеньян стал готовиться к войне за объединение Кореи. Три года повоевали. Что оказалось в сухом остатке? Полное туманных формулировок Соглашение о перемирии.

17 июля исполнится 73 года со дня прекращения военных действий. А мирный договор так и не подписан. Это означает, что состояние войны сохраняется.

Нерешенность корейского и китайского вопросов органически предопределяет высокую долю оборонных статей в госбюджете. У РК она равна 15%. Постоянно ведется системная работа по укреплению военной мощи страны. Армия РК считается седьмой действующей в нынешнем мире. И всякий раз требуется определиться с рынком вооружений и военной техники (ВиВТ).

Конечно, рынок вооружений и военной техники всегда быстро осваивается. Касательно первых двух азиатских драконов первую скрипку играли американцы. Продукция американского ВПК стала главным источником формирования арсеналов Вооруженных сил Китайской Народной Республики и Южной Кореи. КР и Сингапур как были импортерами ВиВТ, так и остались.

Что касается Южной Кореи, то здесь многое поменялось в 2000–2020-х годах. Сеул вступил в 2000-е с активным формированием собственного военно-промышленного комплекса (ВПК). Естественно, появилось гораздо больше работы у Управления программ оборонных закупок РК. Это учреждение постоянно сконцентрировано на двух направлениях. Первое направление: обеспечение ВС РК вооружениями, военной техникой. Второе направление: экспорт и импорт ВиВТ.

Во времена правления Ли Мен Бака (25.02.08–25.02.13) Южная Корея окончательно превратилась из импортера вооружений и военной техники в экспортера. Это убедительно доказывалось по самым строгим меркам.

Сегодня на наших глазах происходят революционные изменения в РК. Они впервые стали прослеживаться во времена правления 12-го президента Мун Чжэина (2017–2022). У 13-го главы государства Юн Согеля было на что опереться при вступлении на самую высокую в стране должность. Срок его полномочий по Конституции 10 мая 2022 – 10 мая 2027 года. Однако они были прекращены досрочно: юридически 4 апреля 2025 года, фактически 14 декабря 2024 года.

В нашу задачу не входит выяснение причин импичмента Юн Согеля. Нас интересует лишь его позиция относительно политики Республики Корея на мировом рынке вооружений и военной техники.

4 июня 2025 года главой государства избран Ли Чжэ Мен. Президенты РК избираются только на один срок – пять лет. Между 13-м и 14-м президентами было пять исполняющих обязанности. Но ни они, ни 14-й президент не свернули с генеральной линии Юн Согеля.

Мун Чжэин – отец «Военной реформы 2.0.». Он стремился осуществить ее, доводя дело до логического конца. Очень важно сравнить головной план «120 задач государственной политики» с головным планом «100 задач государственной политики». Первый головной план был сформулирован командой Юн Согеля. Второй – детище администрации Мун Чжэина. Судя по содержанию настоящих документов, 13-й президент придерживался линии на сочетание преемственности и обновления.

Команда Юн Согеля разработала план «Военные инновации 4.0», целенаправленно трудилась над его реализацией. Пересматривались военная стратегия, система оборонных НИОКР. Впервые в истории военной политики РК здесь был сделан жесткий акцент на учет необходимости развития боевых беспилотных и пилотируемых систем на основе технологий искусственного интеллекта (ИИ).

13-й президент уже решил вопросы, связанные с формированием инфраструктуры для проведения военной реформы. Прошел стадию учреждения Комитет по государственно-частному партнерству в области военных инноваций. Заработали Комитет по военным инновациям при президенте РК, Оборонный центр искусственного интеллекта.

Появилось испытательное подразделение Army Tiger 4.0. Это подразделение, и только оно, выполняет функцию внедрения ИИ-решений в системы вооружений в ВС РК. Широким фронтом развернулось оснащение Army Tiger 4.0 дронами. Обрел реальные очертания процесс модернизации систем управления бронемашинами с превалирующим удельным весом ИИ.

Есть все основания полагать, что Сеул избрал лучший путь ускорения темпов выпуска экспортной продукции. Отлично сработала ставка на организацию производства на местах. В этом южнокорейским производителям оружия очень помогало Управление программ оборонных закупок РК.

Военно-промышленный комплекс Южной Кореи представлен не только государственными учреждениями, но и частными промышленными гигантами. Hanwha Group – один из них.  Фото Reuters

А сейчас предельно конкретно обратимся к масштабам, структуре и партнерам касательно РК в экспорте и импорте вооружений.

За последнее десятилетие Южная Корея превратилась в одного из наиболее быстро растущих экспортеров вооружений. По данным Стокгольмского института исследований проблем мира (SIPRI), в период 2020–2024 годов Республика Корея замкнула восьмерку мировых экспортеров вооружений.

К моей статье имеет самое непосредственное отношение задача № 106 – развитие передовой военной промышленности и наращивание экспорта вооружений. Это один из долгосрочных и важнейших приоритетов Южной Кореи, которая стремится укрепиться в качестве одного из лидеров на мировом рынке вооружений.

Юн Согелем поставлена цель подняться на четвертое место в мире по экспорту вооружений, заняв пятипроцентную долю на мировом рынке к 2027 году. По последним оценкам SIPRI, Южная Корея на данный момент занимает восьмую строчку в рейтинге мировых экспортеров вооружений (2,28% объема мирового рынка).

Восьмая строчка и 2,28% объема мирового рынка – это результат 2017–2021 годов. В этот период руководил 12-й президент. Когда он вступал в должность, эта доля была равна 0,9%. По сравнению с 2012–2016 годами экспорт за 2017–2021 годы возрос на 177%. А это – 17,33 млрд долл. Ни одно государство не могло сравниться с РК по темпам роста этой доли. Сравним экспорт вооружений Южной Кореи за 2022 и 2021 годы. Рост 140%. Еще в 2000 году РК была 31-й в списке экспортеров ВиВТ.

Если до середины 2010-х годов Корея экспортировала в основном артиллерийские системы, корабли и учебно-боевые самолеты, то к 2020–2024 годам спектр расширился за счет бронетехники, ракет и систем ПВО.

Примечательно, что в последние годы Южная Корея стала мировым лидером по количеству экспортируемых танков и артиллерийских установок, обойдя даже США по этому показателю, а по экспорту боевых самолетов вышла на третье место (после США и Франции).

Объемы импорта вооружений Южной Кореей также остаются значительными – страна наращивает военный потенциал ввиду угроз со стороны КНДР. По совокупному объему импорта ВиВТ Сеул входит в число крупнейших импортеров мира (№ 7 по данным SIPRI).

Более 70% импорта в 2018–2022 годах приходилось на США (поставки высокотехнологичной авиации, системы ПРО Patriot/THAAD, и пр.), далее следовали Германия (19%, в том числе подводные лодки по немецким технологиям) и Франция (8%, например, самолеты-заправщики Airbus).

Несмотря на активное развитие собственного ВПК, Сеул продолжает закупать за рубежом самые передовые образцы (стелс-истребители, стратегические системы) при одновременном переносе многих технологий на национальную почву.

География южнокорейского экспорта вооружений существенно расширилась. Еще в начале 2010-х основными покупателями были лишь несколько стран Азии (более 90% экспорта в 2010–2014 годах пришлись на Турцию и Индонезию). Однако в 2020–2024 годах число покупателей превысило 20 стран, охватывая Европу, Ближний Восток, Юго-Восточную Азию, Африку и Латинскую Америку.

Более половины всего южнокорейского экспорта в последние годы пошло в Европу, причем крупнейшим заказчиком стала Польша (она одна обеспечила 46% экспорта РК в 2020–2024 годах).

Среди других важных импортеров – Румыния (закупила САУ K9), Норвегия и Финляндия (также САУ K9), Великобритания (рассматривает корейские образцы артиллерии и бронетехники), государства Юго-Восточной Азии (Филиппины, Индонезия, Таиланд, Малайзия закупали авиацию и корабли производства РК), а также страны Ближнего Востока.

На долю Ближнего Востока приходится быстро растущая часть продаж: экспорт РК в этот регион за последние пять лет утроился, отражая стремление ближневосточных клиентов диверсифицировать источники оружия помимо США.

Крупнейшие сделки на Ближнем Востоке включают продажу Южной Кореей систем ПВО Cheongung-II (M-SAM) в ОАЭ (3,5 млрд долл. в 2022 году) и Саудовскую Аравию (3,2 млрд долл. в 2023 году), а также 155-мм самоходных гаубиц K9 Египту (1,7 млрд долл. в 2022 году).

В Азии заметными покупателями корейского оружия стали помимо названных стран ЮВА Индия (закупила по лицензии САУ K9 Vajra-T) и Австралия (контракт на 4,5 млрд долл. на боевые машины пехоты Redback от Hanwha в 2023 году).

Стремительный рост корейского экспорта во многом обусловлен вакуумом на рынке, образовавшимся из-за занятости России собственными нуждами и неготовности европейских производителей мгновенно нарастить выпуск вооружений.

Британский журнал The Economist отмечает, что Южная Корея вместе с Турцией сумела заполнить эту нишу, предложив альтернативу взамен традиционных поставщиков из Европы и РФ. Для достижения цели войти в число четырех крупнейших мировых экспортеров вооружений к концу десятилетия потребуется дальнейшее утроение доли рынка и продолжение нынешней экспансионистской стратегии.

Поддержка государства и репутация

Южнокорейский военно-промышленный комплекс представлен как государственными учреждениями, так и частными промышленными гигантами. В глобальный рейтинг Top-100 оборонных компаний мира (по версии SIPRI на 2024 год) входят четыре фирмы из Республики Корея: Hanwha Group, Korea Aerospace Industries (KAI), LIG Nex1 и Hyundai Rotem. Совокупная выручка этих компаний от военной продукции в 2024 году составила 14,1 млрд долл., увеличившись на 31% за год на фоне роста экспорта и внутренних заказов. Разберем в отдельности каждое значимое предприятие в системе ВПК данной страны.

Так, корпорация Hyundai Heavy Industries (ныне разделенная на несколько фирм) строит современные военно-морские корабли – эсминцы (проекты KDX), подводные лодки (по немецким проектам Type-214), десантные корабли. Компания Hanwha Ocean (бывшая DSME) также известна постройкой субмарин и фрегатов, включая экспортные заказы (например, подлодки для Индонезии). Фирма S&T Motiv производит стрелковое вооружение (автоматы, пулеметы) для армии РК и на экспорт. Hyundai WIA выпускает артиллерийские орудия и компоненты (является единственным в стране изготовителем стволов крупного калибра и активно наращивает продажи).

Таким образом, оборонно-промышленный комплекс РК включает как узкоспециализированные предприятия, так и многопрофильные корпорации, причем почти все они принадлежат частному сектору (чеболям) при тесном взаимодействии с государством.

Успехи Южной Кореи в экспорте вооружений не случайны – они обусловлены рядом конкурентных преимуществ, выгодно отличающих корейское предложение в глазах многих импортеров.

Конкурентная цена при хорошем качестве. Корейское оружие, как правило, дешевле западных аналогов при сопоставимых технических характеристиках. Стоимость производства в РК ниже благодаря массовому выпуску для собственных нужд и автоматизации заводов. Например, новые «умные фабрики» Hanwha позволяют существенно снизить себестоимость: до 70–80% сварочных работ на конвейере САУ K9 выполняют роботы. При этом качество и надежность техники РК подтверждены эксплуатацией в собственных вооруженных силах, находящихся в боевой готовности из-за угрозы КНДР. По оценкам экспертов, южнокорейские системы представляют собой «оптимум стоимости и эффективности» – чуть менее продвинутые, чем самое лучшее западное оружие, но гораздо доступнее по цене.

Короткие сроки поставки и гибкость производства. Это, пожалуй, решающий фактор последних лет. Южнокорейские компании способны очень быстро нарастить выпуск и выполнить срочные заказы. Наличие поточных линий, отлаженных под крупносерийное производство для своей армии, позволило, например, в рекордные сроки начать поставки бронетехники Польше. Кроме того, предприятия РК проявляют гибкость: они готовы адаптировать конструкции под требования заказчика и организовать сборку на месте.

В Польше для локализации танка K2 и САУ K9 созданы совместные предприятия с польскими фирмами PGZ и WB Group; в Перу Hyundai Rotem строит сборочный завод для бронетехники, предоставив эксклюзивные права на поставку в эту страну. Такая модель – кооперация и локальное производство в пакете с экспортом – выгодно отличает Корею от многих конкурентов, не желающих делиться технологиями. Заказчики получают не только технику, но и новые рабочие места и компетенции, что особенно ценно для государств, стремящихся развивать собственный ВПК.

Минимум политических и юридических ограничений. В отличие от США и некоторых европейских стран Сеул обычно не накладывает жестких условий на использование проданного оружия и не требует соблюдения строгих политических критериев. Нет практики «конечных пользовательских сертификатов» с правом проверки, нет односторонних эмбарго. Это делает РК более надежным и предсказуемым партнером в глазах многих развивающихся стран.

Корейское правительство не связано санкциями, как Россия, или ограничениями на компоненты, как Китай, что снижает риски срыва поставок. Таким образом, клиенты меньше опасаются политических препятствий при закупке корейской техники.

Широкая номенклатура и технологичность. Южная Корея способна предложить практически весь спектр обычных вооружений: бронетанковую технику, артиллерию, реактивные системы залпового огня, средства ПВО, самолеты, корабли, подлодки, высокоточные ракеты, средства связи. Это выгодно отличает ее, например, от Израиля или Турции, которые сильны в отдельных нишах (БПЛА, электроника и т.п.). При этом многие корейские системы созданы на основе передовых технологий, часто совместно с лучшими мировыми компаниями.

Например, фрегаты и эсминцы для ВМС РК оснащаются современными западными системами, танки K2 изначально комплектовались немецкими двигателями (ныне локализованными), ЗРК M-SAM разрабатывался при содействии российского НИИ. Такой синтез технологий обеспечил продукции РК высокую надежность и эффективность, сопоставимую с западными образцами, но при сохранении ценового преимущества.

Корейское правительство активно выступает гарантом и «рекламным агентом» собственного ВПК. Сделки заключаются зачастую на уровне глав государств, что придает им дополнительную солидность.

Южная Корея зарекомендовала себя как дисциплинированный исполнитель контрактов – без срывов сроков, с качественным обучением персонала заказчика и последующей поддержкой. Это формирует доверие покупателей и стимулирует повторные заказы. Кроме того, образ высокотехнологичной, но нейтральной страны (Южная Корея не ассоциируется с неоколониальными амбициями) облегчает выстраивание партнерств на взаимовыгодной основе, не вызывая политической ревности у третьих сторон.