Анастасия Башкатова
IT-специалисты наводнили российский рынок труда своими резюме. Фото агентства «Москва»
До 2032 года в российскую экономику, по прогнозу правительства, нужно вовлечь 12 млн работников. С учетом оттока сотрудников, достигших пенсионного возраста, задача поиска кадрового резерва, по оценкам правительства, актуальна для обрабатывающей промышленности, логистики, науки, здравоохранения, образования. Но есть риск, что из-за сузившегося горизонта планирования семилетний прогноз утратит актуальность уже спустя год-два. О том, как быстро меняется спрос на кадры, можно судить по IT-отрасли. Да и в целом на кадровую потребность влияет много переменных: денежно-кредитные, налоговые, пенсионные меры. Новый пересмотр кадровой политики скорее всего потребуется после окончания специальной военной операции.
В правительстве оценили потребность отечественной экономики в новых кадрах. «По данным прогноза, до 2032 года необходимо будет вовлечь в экономику, включая замещающую потребность, порядка 12 млн человек», – сообщила вице-премьер Татьяна Голикова. Расчеты включают не только вновь создаваемые рабочие места, но и выбытие кадров из-за достижения пенсионного возраста.
Потребность в замещении разнится по отраслям и во многом обусловлена средним возрастом занятых. «Сегодня мы видим, что наибольшее внимание кадровому резерву должны уделять компании обрабатывающей промышленности, логистики, транспортировки и хранения, учреждения науки, здравоохранения и образования», – перечислила Голикова.
Такая оценка спроса на кадры в идеале позволит заблаговременно осуществлять подготовку необходимых специалистов и корректировать контрольные цифры приема в системе образования. Молодежь, в свою очередь, получит возможности лучшей профессиональной самореализации и станет действительно востребована работодателями – после окончания учебного заведения она не будет выходить «в никуда».
Однако есть риск, что из-за резко сузившегося в российской экономике горизонта планирования семилетний прогноз (а правительство сейчас делает ставку именно на семилетнюю перспективу) может оказаться чересчур долгосрочным и буквально через год-два утратить актуальность.
Причин может быть несколько. Допустим, любая сколько-нибудь значимая перемена в денежно-кредитной политике тут же сказывается на планах найма предприятий – по крайней мере в гражданском секторе обрабатывающей промышленности, если говорить о реалиях экономики периода специальной военной операции.
Как уже писала «НГ», в третьем квартале 2025-го совокупная численность работников с неполной занятостью стала в российской экономике максимальной за период с 2015 года. На фоне рукотворного или, как это названо, «управляемого» экономического охлаждения в стране резко выросла скрытая безработица. И наиболее отчетливо она проявилась именно в обрабатывающих отраслях (см. номер от 10.02.26).
Растет, однако, именно скрытая, а не явная безработица – потому что предприятия пока не решаются действовать радикально: они готовятся к тому, что при более смелом, чем сейчас, смягчении денежно-кредитной политики спрос вновь оживет и тогда снова понадобится искать кадры для наращивания выпуска продукции.
Но все это касается, как уже отмечалось, реалий экономики периода СВО. Тогда как окончание спецоперации потребует очередного пересмотра кадровой политики, переоценки потребностей экономики (ее гражданского и отдельно оборонного секторов) в кадрах, а также выяснения готовности и способности предприятий принять на рабочие места ветеранов СВО с учетом состояния их здоровья.
Еще одна назревающая проблема касается института самозанятости, которому в скором времени предстоит налоговый пересмотр, а также, видимо, и «великое переселение народов» как между налоговыми режимами, так и разными форматами занятости.
Далее – упомянутый возраст работников. В этом случае правительство и само продемонстрировало склонность к принятию решений, которые могут входить друг с другом в концептуальное противоречие и даже дезориентировать.
Например, в России поэтапно повышается пенсионный возраст. В первую очередь это способствует экономии бюджетных ресурсов, которые не безграничны – тем более на фоне дальнейшего старения населения.
Помимо этой главной цели пенсионных преобразований (экономии и перераспределения бюджетных ресурсов) есть еще одна, вспомогательная цель: повышение пенсионного возраста способствует удлинению периода официальной трудоспособности населения, работники вынуждены уходить с рынка труда все позже. И потенциально это смягчает проблему нехватки кадров в условиях демографического кризиса.
Но одновременно с этим на протяжении почти 10 лет, с 2016 по 2024 год включительно, в стране проводилась прямо противоположная – дестимулирующая – политика по отношению к тем работникам, которые остались на рынке труда после достижения ими пенсионного возраста.
Вместо того чтобы ценить их за профессиональный опыт или наставничество, таких пожилых работников по факту наказывали рублем за то, что они продолжали трудиться даже на пенсии.
В течение указанного периода пенсионеры-работники были лишены полноценной индексации пенсий исходя из неких представлений финансового блока о социальной справедливости. Вернуть себе полноценную индексацию пенсий они могли только в двух случаях: уволившись и окончательно покинув рынок труда или переместившись «в тень».
Еще один показательный пример, демонстрирующий, как быстро и кардинально рынок может менять кадровые предпочтения, касается информационных технологий. Еще несколько лет назад IT-отрасль испытывала нехватку кадров, что отражалось в замерах HeadHunter (hh.ru).
Так, в январе 2023-го специально рассчитываемый на основе сопоставления числа резюме и вакансий hh.индекс для IT-сферы составлял лишь 3,6, что означало дефицит соискателей (менее четырех активных резюме на одну активную вакансию).
А в январе 2026 года hh.индекс для IT-отрасли превысил отметку 21, то есть на одну активную вакансию приходится теперь более 20 активных резюме – это «крайне высокий уровень конкуренции соискателей за рабочие места». Рынку в принципе не требуется столько IT-специалистов неясной квалификации, спрос на кадры стал точечным, максимально избирательным.
По данным нового исследования Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН, в российской IT-отрасли среди профессий с наиболее быстро сокращающимся количеством вакансий сейчас можно выделить две группы.
Во-первых, это специалисты, отвечающие за разработку новых продуктов в сфере информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). «Их сокращение свидетельствует о торможении развития сферы ИКТ в России», – считает автор исследования под названием «Рынок IT-специалистов в 2020–2025 годах», младший научный сотрудник ИНП РАН Владимир Артеменко.
Во-вторых, это специалисты, частично заменяемые в результате автоматизации и внедрения искусственного интеллекта. Как предупредил Артеменко, под ударом оказываются сетевые и системные инженеры, системные аналитики, программисты и разработчики, работники техподдержки и тестировщики.
А к профессиям в IT, спрос на которых сейчас в стране растет, Артеменко причислил BI-аналитиков (это специалисты по сбору и анализу данных о бизнес-процессах), дата-сайентистов (специалисты по работе с данными, использующие статистику, программирование и машинное обучение) и кибербезопасников (специалисты по информационной безопасности, востребованные из-за стремительного роста числа кибератак).
