Екатерина Трифонова
Высшая судебная инстанция продолжает требовать единообразного исполнения своих указаний на местах. Фото РИА Новости
Верховный суд (ВС) РФ еще раз разъяснил порядок освобождения от ответственности в соответствии со ст. 76.2 Уголовного кодекса (УК) о назначении судебного штрафа. ВС указал, что суды обязаны тщательно оценивать усилия обвиняемых по заглаживанию вреда. Благотворительность в качестве жеста раскаяния, а особенно в его минимальном денежном эквиваленте, не всегда компенсирует степень общественной опасности преступлений. Судейский волюнтаризм, считает ряд экспертов «НГ», видимо, не изменить без внесения в УК регламента применения ст. 76.2 или перечня подпадающих под нее уголовных составов.
Суды нередко подпадают в затруднение, применяя нормы УК об освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. Сложность в том, чтобы оценить адекватность усилий, предпринятых обвиняемым для заглаживания вреда, причиненного его преступлением. ВС, рассмотрев жалобу по делу о контрабанде в крупном размере хвойных лесоматериалов, напомнил о балансе между принципами гуманизма и защитой общественных интересов.
Суть спора, дошедшего до ВС, была в том, что подсудимый, впервые совершивший преступление, признал свою вину, способствовал расследованию, а также оказал помощь военнослужащим СВО и Центру содействия семейному воспитанию. Нижестоящий суд решил освободить обвиняемого от уголовной ответственности, назначив судебный штраф в размере 400 тыс. руб. Вышестоящая инстанция с таким решением не согласилась – и в дело вступил ВС. Хотя условия ст. 76.2 УК вроде бы были выполнены – «лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может избежать уголовной ответственности, если возместит ущерб или загладит вред», в ВС подчеркнули, что этого недостаточно.
Суды должны комплексно оценивать ситуацию с той точки зрения, соответствуют ли меры компенсации тяжести и характеру преступления. В конкретном случае не была учтена ключевая особенность преступления: контрабанда (ст. 226.1 УК) угрожает экономической безопасности государства. Поэтому благотворительность со стороны подсудимого не устраняет системных последствий преступления. «Предпринятые меры нельзя считать достаточными для снижения общественной опасности деяния до уровня, позволяющего применить ст. 76.2 УК», – посчитал ВС.
И в очередной раз подчеркнул, что освобождение от уголовной ответственности не может рассматриваться как автоматический результат выполнения формальных условий (признания вины и возмещения ущерба). Суды не должны ограничиваться проверкой этих критериев, то есть обязаны находить золотую середину. С одной стороны, предоставлять обвиняемым возможность искупления через заглаживание вреда, а с другой – не допускать подмены раскаяния в серьезных преступлениях формальными благотворительными жестами.
Как сказала «НГ» управляющий партнер московской коллегии адвокатов «Бизнес Лигал Групп» Вероника Полякова, данная проблема возникает уже не в первый раз, поскольку до сих пор нет сложившейся единообразной практики. А все потому, что в ст. 76.2 УК стоит фраза «лицо может быть освобождено». То есть там нет прямого указания на обязанность суда освободить лицо от уголовной ответственности. А это значит, что суд исходит из своего усмотрения. «Мы, как адвокаты, делаем все для того, чтобы соблюсти требования данной статьи, но решение суда – это всегда рулетка», – пояснила она. По мнению Поляковой, пока не будет изменена сама ст. 76.2 УК, «лед не тронется», но «если закрепить обязанность суда прекратить уголовное дело при наличии оснований, указанных в статье, то все споры сойдут на нет».
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Насонов подтвердил «НГ» разночтения в судебной практике: судьи по-разному трактуют, что именно считать «возмещением ущерба» или «заглаживанием вреда, причиненного преступлением». А ВС прояснил, что УК не запрещает освобождать человека от ответственности с назначением судебного штрафа при соблюдении условий ст. 76.2, даже если состав преступления не предполагает обязательного причинения ущерба. Однако Насонов считает, что детализировать эту статью УК будет сложно: разные преступления причиняют разный по характеру вред. И действия по заглаживанию вреда, то есть снижению общественной опасности преступления, не могут быть стандартными, поскольку зависят от особенностей каждого случая. А значит, суд каждый раз самостоятельно оценивает, достаточно ли предпринятых обвиняемым шагов. И акты благотворительности – это лишь некоторые из них. При этом Насонов подчеркнул, что ВС стоило бы дать более четкие разъяснения, как именно заглаживать вред, если он нанесен не конкретным людям, а общественным отношениям, которые охраняются законом, в тех ситуациях, когда потерпевших нет.
Адвокат Геннадий Кузьмин напомнил, что норма УК об освобождении от ответственности с назначением судебного штрафа действует с 2016 года. Она призвана гуманизировать уголовный закон, а также сократить число лиц с судимостью. И практика применения этой нормы сразу показала ее востребованность: в 2017-м судебный штраф был применен к 20 тыс. человек, в 2018-м – уже к 33 тыс. Этот показатель увеличивался и дальше, благодаря чему сотни тысяч обвиняемых избежали судимости. Однако он подчеркнул, что подавляющее большинство случаев прекращения уголовных дел с назначением штрафа происходит по инициативе органов предварительного расследования. Самостоятельные решения судов о применении этой меры встречаются значительно реже. Так что нынешнее решение ВС, отметил Кузьмин, имеет цель унифицировать правила применения ст. 76.2, приведя их в соответствие с «Обзором судебной практики освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа», которая была утверждена пленумом ВС в 2019 году. Там как раз и говорится, что такой штраф может быть назначен даже в тех случаях, когда инкриминируемая статья не предусматривает обязательного причинения ущерба. В данном документе говорится, что при вынесении решения суд обязан комплексно оценить несколько факторов: специфику совершенного преступления, обстоятельства его совершения, меры, предпринятые обвиняемым для возмещения ущерба или заглаживания вреда, а также степень снижения общественной опасности деяния. Однако проблемы в реализации этих общих правил остаются, они заключается в разных интерпретациях обстоятельств конкретных дел.
Как заметил адвокат Александр Караваев, разница в подходах ВС и суда первой инстанции отчасти обусловлена особенностями конкретного уголовного дела. Например, у него вызвал вопрос судебный штраф в размере 400 тыс. руб. при доказанном ущербе в 1 млн. Впрочем, закон действительно предоставляет судам широкие возможности для самостоятельной оценки обстоятельств дел. Так что, с одной стороны, прекращение уголовного дела в порядке ст. 76.2 УК – это действительно только право суда. Однако, с другой стороны, конкретного перечня критериев для оценки действий подсудимого не существует, есть только общая формулировка о возмещении ущерба или заглаживании причиненного преступлениям вреда иным образом. В данном деле ВС акцентировал внимание на стратегической важности леса и экономической безопасности государства. Но возникает, во-первых, вопрос о том, а как собственно можно было загладить вред в данном случае. Перечислить деньги в Центробанк или районному лесничеству? «И разве не сами суды в последние годы ориентируют на необходимость внесения подсудимым денег на помощь СВО? И с этой точки зрения подсудимый разве не действовал в соответствии с судебной практикой?» – подчеркнул Караваев.
Как напомнил «НГ» руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский, судебный штраф – это один из процессуальных способов освобождения от уголовного наказания: «В существующих сегодня условиях человек, попавший в жернова правоохранительной системы, в качестве минимально положительного исхода рассматривает возможность не отправиться в места лишения свободы». Остаться же в итоге с «чистой» справкой о судимости, по его словам, – это почти программа максимум. Ведь многочисленные изменения в законодательстве последних лет привели к тому, что и погашенная судимость в некоторых случаях влечет пожизненные поражения в правах.
При таких обстоятельствах введение в закон различных форм освобождения от наказания – это проявление тенденции, когда на фоне общего ужесточения правоприменительного климата государство предлагает гражданам больше вариантов как бы сделки, суть которой сводится к одному: «Государство отказывается от дальнейшего доказывания виновности, а обвиняемый – от доказывания своей невиновности». И тут судебный штраф выглядит очень привлекательно, поскольку, с одной стороны, его назначение не порождает судимости, с другой – такое наказание пополняет госбюджет, подчеркнул Колосовский. И отметил, что последнее важно для правоприменителей. Поскольку, например, прекращение уголовного дела за примирением с потерпевшим, заметил адвокат, «чисто субъективно воспринимается как полное освобождение лица от ответственности, а это может вызвать вопросы о бескорыстности такого решения уже к тому должностному лицу – следователю или судье, – которое его приняло».Именно поэтому, хотя основания освобождения от уголовной ответственности в связи и с примирением, и с назначением судебного штрафа очень близки, первое применяется крайне редко, а второе – достаточно часто. Однако тут, пояснил Колосовский, возникла существенная проблема. Если по преступлениям, в которых налицо очевидный ущерб, – например, повреждение чужого имущества, способ заглаживания вреда очевиден, то по преступлениям, в которых объектом выступают иные общественные отношения, было не вполне понятно, как выполнять условия для назначения судебного штрафа. Это касается, к примеру, преступлений против государственной власти или порядка управления. И тогда практика, отметил Колосовский, пошла по пути максимального упрощения. При отсутствии очевидного ущерба обвиняемый делал что-то общественно полезное – и при достаточном объеме этой пользы дело прекращалось с назначением судебного штрафа. А в последнее время одной из наиболее популярных форм заглаживания вреда в неочевидных случаях стала поддержка бойцов, участвующих в СВО, напомнил он.
Справедливости ради, сказал адвокат, нужно заметить, что подобное упрощение порой принимает достаточно причудливые формы. Допустим, известен случай, когда военком, уже осужденный за получение взяток, был освобожден от ответственности по трем дополнительно выявленным эпизодам в связи с тем, что внес 10 тыс. руб. на счет детского дома. Такой неопределенности относительно формы необходимого возмещения вреда способствовали, по его мнению, и достаточно расплывчатые дефиниции, которыми ВС разъяснял порядок применения ст. 76. 2 УК. Коротко их суть сводилась к тому, что в каждом случае необходим индивидуальный подход и оценка достаточности предпринятых обвиняемым действий. Теперь же ВС указал, что, поскольку преступление, совершенное обвиняемым, посягает на экономическую безопасность государства, то суду необходимо было тщательнее подходить к оценке достаточности мер, предпринятых для возмещения. «То есть здесь просто содержится намек на то, что в данном случае недостаточно, как в ситуации с военкомом, направить в детский дом жалкие 10 тыс. руб. Характер действий по возмещению должен быть иным», – предположил Колосовский. Впрочем, теперь, опасается он, существует риск восприятия данного определения ВС как безусловного запрета применять судебный штраф в тех случаях, когда прямой ущерб, причиненный преступлением, отсутствует, и обвиняемый желает возместить его путем неких благотворительных действий. Однако, отметил Колосовский, он все же надеется, что наработанная за много лет судебная практика позволит преодолеть такую интерпретацию: «И все останется как есть – при отсутствии прямого ущерба обвиняемый совершает некие добрые дела, а суд в пределах собственной дискреции оценивает достаточность масштаба причиненного добра для освобождения от уголовной ответственности с назначением штрафа». А определение ВС будет лишь ориентировать на то, что «масштаб добрых дел должен быть реальным, а не имитационным».
Дарья Гармоненко 
