Елена Герасимова
Общество склонно винить в насилии не детей-буллеров, а их семейное окружение. Кадр из фильма «Класс». 2007
В Республике Корея всерьез взялись за проблему школьной травли. Теперь случаи детского буллинга будут иметь долгосрочные последствия: эпизоды такого поведения корейских школьников станут учитывать при приеме в университеты. Насколько этот метод применим к России?
Как сообщает издание Korean Herald, уже в этом году 45 абитуриентов не смогли поступить в университеты именно из-за случаев буллинга. При этом два заявления абитуриентов отклонил Сеульский национальный университет. А вот Университет Кёнбок отказал сразу 22 абитуриентам. По информации издания, 10 национальных педагогических вузов объявили, что со следующего года любой абитуриент, совершивший насилие в школе, независимо от степени тяжести автоматически лишится возможности поступления.
Издание также отмечает, что до середины нулевых годов к насилию в южнокорейских школах часто относились «легкомысленно, оценивая его как мальчишеское поведение или просто как личные споры между учениками». Но в последние годы буллинг стали трактовать как «полномасштабную социальную проблему».
Надо заметить, что почти такое же отношение к травле в школе и в России. У нас тоже в начале 2000-х отношение к ней изменилось. Сегодня в зависимости от характера совершенных действий нарушителей, в том числе несовершеннолетних, могут привлечь к дисциплинарной, административной, уголовной или гражданско-правовой ответственности: от выговора и исключения из школы до реальных тюремных сроков. Насмешки, бойкот, уничижительные клички – все это проявления травли, за которые грозит серьезная ответственность. Причем ответственность несет не только тот, кто занимается травлей, но и родители, и руководство школы – если не осуществляли должный надзор в момент происшествия.
Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представил в 2024 году результаты опроса о проблеме травли среди школьников. Согласно опросу, более трети россиян знакомы с этим явлением не понаслышке. Каждый четвертый отметил, что сам сталкивался с травлей в школе (25%), а каждый пятый – что сталкивались его дети, внуки (19%). В подавляющем большинстве случаев буллинг исходил от других учеников (89% от числа тех, кто сталкивался сам или сталкивались дети, внуки). О буллинге со стороны учителей рассказали 31%.
Межпоколенческие различия в ответах позволяют предположить, что буллинг все-таки относительно новое явление. Наибольшее количество жертв травли в школах приходится на молодежь 18–24 лет – 53%; гораздо меньше – на представителей старшего поколения 60+ лет (8%). Интересная деталь: жители сел отмечали такое явление несколько реже городского населения.
В том, что травля в школе – серьезная проблема, требующая обязательного разбирательства и помощи пострадавшему ученику, убеждены 8 из 10 опрошенных. По мнению каждого 10-го, травля в школе – нечто естественное, и взрослым не стоит вмешиваться в выяснение отношений детей и подростков.
Что говорят по этому поводу психологи? Преобладает мнение, что буллеры (агрессоры) часто испытывают трудности с пониманием эмоциональных состояний других людей и у них явно выражена потребность в доминировании. Замечены нарциссические черты, и они могут демонстрировать завышенное представление о своей значимости.
Не менее часто отмечают, что буллеры имеют сложности с регуляцией негативных эмоций, особенно гнева и фрустрации. Поэтому они так импульсивно и агрессивно реагируют на ситуации, провоцирующие их. Говорят, что в некоторых случаях травля становится способом разрядки накопленного эмоционального напряжения и неумения выражать отрицательные эмоции здоровым образом.
Российское общество склонно винить в насилии не самих детей-буллеров, а их семейное окружение, которое сыграло критическую роль в формировании склонности к агрессии. Есть семьи, где агрессивное поведение считается нормой или даже поощряется. И часто исследователи школьной травли отмечают роль социального окружения в таком конфликте: свидетели, пассивные участники события, дополнительно поощряют действия агрессора. Сами же зачинщики такого конфликта изощренные манипуляторы: могут использовать травлю как способ повышения своего статуса.
Вернемся к закону в Южной Корее. Почему администрации вузов отказываются брать таких абитуриентов? И чем сегодняшний школьник-буллер потенциально опасен в будущем? «Участие в травле – это опасная форма деструктивного поведения. К ней прибегают подростки с нарушениями в социализации, подстрекающие к этому других, – отметил в беседе с «НГ» доктор педагогических наук, профессор, академик Российской академии образования (РАО) Владислав Сериков. – Это аморальное поведение, которое может перейти в уголовное. Например, в случае доведения жертвы до самоубийства. На мой взгляд, моральные качества абитуриента, конечно, желательно учитывать при приеме в университет».
«По нашему законодательству, школьник-буллер – это не медицинский и не психологический диагноз. Он – постоянный посетитель подразделения в полиции по делам несовершеннолетних или, как его чаще называют, детской комнаты полиции, – пояснил «НГ» доктор педагогических наук, профессор, академик РАО Александр Савенков. – И если за таким ребенком тянется уголовная статья, его и у нас в вуз не примут».
С физическим насилием все понятно: можно обратиться в суд. А вот за социальный буллинг (бойкот, слухи, сплетни и т.д.) наказать школьника почти невозможно. Хотя в Государственной думе РФ периодически поднимают вопрос об ужесточении наказания за буллинг. Например, депутаты внесли в августе этого года на рассмотрение законопроект о введении административных штрафов до 500 тыс. руб. за буллинг и кибербуллинг. Но на этом пока все меры исчерпываются.
