Григорий Заславский Василий-сан
и "The Chehov"
Труппа "Мастерской Петра Фоменко" вернулась в Москву после двух недель выступлений в Японии. На "Русский сезон", который в Стране восходящего солнца приветствуют и поддерживают на самом высоком уровне, театр выехал со всем скарбом. Ксения Кутепова приехала с полугодовалым сыном Василием, который стал всеобщим любимцем, и иначе как Василий-сан его в Японии не называли.
После трех представлений "Войны и мира" театр получил почти трехдневный "отпуск", который бесстрашные актеры тут же употребили на купание в Тихом океане, чего местные жители, конечно, себе не позволяют: как-никак зима. А 6, 7 и 8 декабря на той же малой сцене "Граншипа" (больше похожего даже не на большой корабль, а на атомную подводную лодку), "фоменки" сыграли "Волков и овец" (или, как называют спектакль сами актеры, - "Волков и овцов") менее известного в Японии Островского. В Москве спектакль увидеть почти нельзя (директор театра порекомендовал мне спектакли, которые сыграют по случаю 10-летия театра в будущем году, в апреле-мае; тогда же обещают сыграть и "Двенадцатую ночь", и "Приключение", и "Владимира III степени" - все, чем начиналась нынешняя большая и знаменитая "Мастерская...").
"Фоменок" полюбили. Тадаши Сузуки, мэтр и учитель, верный прежним привязанностям, то есть тем, с кем связывают его многолетние дружеские и творческие отношения (например, Юрию Любимову, вместе с которым Сузуки придумал когда-то Театральные олимпиады; или - Анатолию Васильеву, который, в свою очередь, открыл Сузуки для России), - так вот тут Сузуки не скрывал, что нашел в "Мастерской Петра Фоменко" людей, близких по духу, близких прежде всего преданностью профессии, серьезностью отношения к делу. Новые привязанности, однако же, не мешают прежним дружбам: уже в пятницу, 13-го, в Шизуоке начинает играть любимовская Таганка. По приглашению Сузуки на "Русский сезон" привезли "Марата и маркиза де Сада", один из лучших спектаклей 85-летнего Мастера.
На вопрос о лучших актерах Сузуки не задумываясь отвечает: русские и английские... Потом делает паузу и добавляет, что публика при этом самая лучшая - латиноамериканская, а американцы хороши как спонсоры.
После Таганки в "Русском театральном сезоне" выступит сам Сузуки: придет пора сыграть его "Чехова". Свой спектакль Сузуки назвал по-английски "The Chehov", памятуя о том, что в переводе это может звучать еще и как "Это - Чехов", - по мысли Сузуки, соединяя все, что хотел сказать, и все, что сказал в своих пьесах Чехов о себе самом.
Сотрудницу Тадаши Сузуки я спросил, конечно, о безопасности, поскольку японцы, как известно, не понаслышке знают, что такое теракты. "После атаки в метро, - ответили мне, - начали внимательно проверять публику, появились даже металлоискатели. Сейчас ничего такого нет. Остались только слухи и разговоры о безопасности... Может быть, эти разговоры и слухи тоже помогают". Короче говоря, очень похоже на русский "авось".
Тренинг посреди бамбука
Жизнь Сузуки и его театра поделена на три сезона - весенний, осенний и зимний. Зимний в этом году достался русскому театру (в нем Сузуки предстоит сыграть три спектакля). Январь - выходной, потом - молодые японские хореографы, танцевальный фестиваль, а в марте предстоит фестиваль молодых японских режиссеров (нечто вроде нынешнего у нас "Эффективного декабря" у Анатолия Васильева). Ну, и летом Сузуки проводит традиционный фестиваль в другой своей "театральной деревне" - в Того.
Пятьдесят актеров Сузуки тренирует, как спортсменов: и тренинги его, известные и в России, похожи на спортивные разминки, что-то из набора восточных единоборств. Тренинг - вещь, по Сузуки, необходимая и, кажется, куда более важная, чем сами спектакли, которые случаются в жизни его актеров не так уж часто...
Конечно, Сузуки можно только позавидовать. Восхищение вызывает малый зал "Граншипа", в котором играют спектакли "Русского сезона": в спинке каждого кресла здесь - кондиционер. И где наконец удалось развернуться "фоменкам", теснящимся в своем маленьком зальчике на Кутузовском, где тесно и актерам и мыслям, которые вкладывает в спектакли Фоменко. И какой театральный вождь не позавидует Сузуки черной или белой завистью, посетив его Центр исполнительского искусства (SPAC), построенный специально для него в горах вблизи Шизуоки, настоящее театральное поместье, рай для театрального экспериментатора.
Здесь понимаешь, где и с кого брал пример наш Анатолий Васильев, у которого, рассказывают, перед тем как войти в репетиционный зал, артисты должны разуться. У Сузуки репетируют все босиком, а даже в офисе принято переодевать обувь. И только открытая сцена позволяет оставаться в уличных туфлях. В СПАКе всего три сцены: открытая, повторяющая греческий амфитеатр (где будущим летом, как нам рассказали, Валерий Фокин поставит "Превращение" Кафки), репетиционный зал, внешне напоминающий более или менее традиционную японскую хижину, хотя, конечно, более основательную. И третья - овальный зал, просторный, высокий, где стены и потолок поддерживают толстые каштановые стволы. Сейчас в этом зале - выставка, стоят манекены, одетые в костюмы чеховских героев, в костюмы из коллекции Музея МХАТа. Шинель Качалова - Тузенбаха 1901 года, платье Тарасовой - Аркадиной (1960), Книппер - Раневской (1904), даже сшитое уже в 80-м платье для Татьяны Лавровой - Раневской поражает нетеатральным изяществом и качеством шитья, которым славились мастерицы Художественного театра.
В этот овальный зал нас привели под вечер. Под конец подвели к стене и оставили одних. И вдруг стена раздвинулась, и за стеклом открылся вид на Фудзияму. И стало понятно, почему столько сил тратит Сузуки на разнообразные тренинги: какая же мера естественности и мастерства должна быть у актера, чтобы играть "в присутствии" Фудзиямы?! Немного похоже на нашу Таганку, где, помнится, на новой сцене тоже имелась такая возможность, однажды использованная Любимовым, когда в "Трех сестрах" стена тоже раздвигалась, и вместо шумного Садового кольца за стеклом, за стеной обнаруживалась какая-то церковка и немосковская пышная зелень. От одной площадки до другой у Сузуки надо идти мимо бамбуковой рощи, мимо чайных кустов, которые тоже сохранили (а вообще чай здесь растет вдоль дороги и встречается так же часто, как у нас картофельные грядки). Говорят, при сильном ветре ходить здесь страшно: бамбуковые стебли качаются и громко стучат друг о друга.
Шизуока-Москва
