Бич клерикалов

По мнению Виссариона Белинского, князь Антиох Кантемир (1708–1744) – «первый светский поэт на Руси». 21 сентября с.г. исполняется 310 лет со дня рождения Кантемира. Образованнейший для своего времени человек, завязавший знакомство с просветителем Шарлем Монтескье, дипломат, бывший русским послом в Лондоне, позже в Париже, отличный знаток древних и западноевропейских языков, он имел переводческую практику, работая также над оригинальными одами и произведениями в других жанрах. Но предпочел в литературе сатирическое амплуа, принесшее ему настоящую славу. Острое перо Кантемира жестоко ранило несправедливых представителей духовенства, как и иных власть имущих.

При его жизни одним из виднейших и влиятельнейших иерархов был архиепископ Георгий (Дашков), упорный противник просвещения. В одной из сатир Кантемир пишет: «Что в науке? Что с нее пользы церкви будет?» Вопрошающим здесь подразумевался, как видится, Дашков. В другой раз читаем подобное разоблачение: «С четками в руках ворчит и вздыхает… сколь семя науки вредно между нами». Сторонник петровских реформ, Кантемир не одобрял Дашкова в первую очередь за его обскурантизм, взяв прототипом героев своих сатир. Вкупе осуждал и других служителей церкви, в первую очередь монахов, из которых выходят князья церкви. Вот откровения Кантемира вне его художественных трудов: «Я чернецов весьма гнушаюсь… гнусный чин» (Цит. по: Антиох Кантемир. Собр. стихотворений. М., 1956. С. 36); «Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравии плачу».

Что касается Дашкова, то в декабре 1730 года его, пытавшегося при Петре II возродить патриаршество, лишили сана, сослав в отдаленный монастырь. Он хотел, «дабы Синоду в России не быть» (РГИА. Ф. 796. Оп. 205. Д. 27. Л. 1).

Но многое ли потерял Дашков, с точки зрения Кантемира? Архиерейство для поэта скорее форма, чем содержание. «Епископом хочешь быть – уберися в рясу, – читаем в одной из его сатир, – повесь цепь на шею из злата, клобуком покрой главу, брюхо – бородою, клюку (архиерейский посох. – «НГР») пышно повели везти пред тобою, в карете раздувшися…»

В ссылке Дашков стал схимонахом Гедеоном. Схима схимой, но поэт не верил в монашеский энтузиазм, вкладывая в иноческие уста: «Рад бы скинуть рясу… полетел бы к мясу. Рад к черту в товарищи, лишь бы бельцом быти…» «Бельцом» Кантемир называет представителей белого духовенства в отличие от чернецов-монахов, давших обеты отрешения от всего земного.

В новом своем звании Дашков продолжал раздавать архиерейские благословения, чего не полагалось делать. Он продолжал грезить о патриаршестве. Тогда для надзора за ссыльным послали военных, велев узнать для начала, есть ли у того чернила и бумага. Переписка Дашкова с единомышленниками казалась власти опасной. Когда у него сделали обыск, нашли множество денег и серебра.

В доходах «вся церкви слава», писал Кантемир, подразумевая, конечно, бесславие. Документы Синода содержат факты разорения Дашковым духовных и светских лиц (ОДДС. Т. Х. 1901. № 422). Брал он и взятки. Да, было за что осуждать иерарха, подвергать сатирическому осмеянию. Так, отняв у чиновника Петра Анфимова добротную лошадь, стоившую более 20 руб., Дашков дал взамен другую, которую Анфимов с трудом продал за 3 руб. По жалобе чиновника Синод обязал вернуть владельцу его собственность (ОДДС. Т. XI. 1903. № 57). Дашков обвинялся и в жестокой эксплуатации церковных крепостных. Рабочим из монастырских крестьян, что трудились при его архиерейском доме, «никогда ничего не платили» (Чистович И.А. Феофан Прокопович и его время. – М., 1868. С. 291). В документах Верховного тайного совета за 1726 год сказано, что Дашков «неправо», «противно указам» решил дело о вотчинном крестьянине. Когда конфликтом занялся Синод, туда пришла «фальшивая» копия дела: «Против подлинного многого не явилось» (СИРИО. Т. 56. 1887. С. 538). Подобные детали и подмечал Кантемир. «Мало веры подая священному чину, потеряли добрый нрав», – скорбел сатирик. – Уже свечек не кладут, постных дней не знают…»

Однако нельзя сказать, что Кантемир бичевал поверженного, так сказать, оппозиционера и действовал в угоду властям. Его сатира была нацелена и на духовника императрицы Анны Иоанновны архимандрита Варлаама (Высоцкого), чья неумеренность была на виду. Съел целого каплуна, удивлялся однажды поэт архимандриту, и потребовалось немало венгерского, чтобы запить «жир и сало». Соблазнялся Высоцкий и женщинами: «Жадно пялит… глаз на круглые груди», «И жене бы я своей заказал с ним знаться». Но князь видел не только неправых сынов церкви. Мудрым первосвященником назвал он архиепископа Феофана (Прокоповича), сподвижника Петра и сторонника синодальной системы.