Виктория Панфилова
Сыновья президента США Дональда Трампа вошли в долю проекта по разработке месторождений вольфрама в Казахстане.
Фото Reuters
США претендуют на роль ключевого, а возможно, и монопольного разработчика месторождений редкоземельных металлов в Казахстане. Объединенная компания Kaz Resources готовится стать стратегическим поставщиком критически важного сырья для американского рынка. Особую интригу проекту придает участие в капитале компании сыновей президента США – Дональда Трампа-младшего и Эрика Трампа. На фоне недавнего заявления главы Белого дома Дональда Трампа о готовности «идти куда угодно» за редкими металлами.
За масштабным проектом по добыче вольфрама в Казахстане обнаружился след сыновей президента США Дональда Трампа. История разворачивалась по классическим канонам крупных инвестиций: сначала Дональд-младший и Эрик Трамп «зашли» в строительную компанию Skyline Builders через инвестиционных консультантов из Dominari Securities.
Затем Skyline совершила рывок в добывающую отрасль, инвестировав 20 млн долл. в дочернюю структуру группы Cove Capital, которая как раз планировала разработку крупнейшего, но пока не тронутого месторождения вольфрама в Казахстане. Об этом сообщила Financial Times.
Этот проект сложно назвать рядовым – правительство США поддержало его внушительной суммой в 1,6 млрд долл., признав вольфрам критически важным ресурсом. В результате слияния Skyline и структур Cove Capital появилась компания Kaz Resources. Сейчас она находится на финальной стадии подготовки к выходу на американскую биржу Nasdaq, закрепляя связь между политическим истеблишментом США и ресурсами Казахстана.
Согласно опубликованному пресс-релизу на сайте Kaz Resources, компания подтвердила, что на мировом рынке редкоземельных металлов появился новый мощный игрок в результате слияния компаний Skyline Builders и Cove Kaz Capital Group, который ставит своей задачей создание «минерального моста» между Казахстаном и США. Амбиции Skyline простираются далеко за пределы добычи вольфрама: компания намерена закрыть потребности Штатов в редчайших элементах – от лития до рубидия. Кроме того, в заявлении говорится, что в сделку по объединению бизнеса также войдет еще одна американская компания – KAZ Critical Minerals, владеющая 15 лицензиями в Казахстане.
Основой сделки стало приобретение у казахстанской горнорудной компании «Тау-Кен Самрук» 70% в дочерней структуре ТОО «Северный Катпар», которое владеет лицензиями на два месторождения в Карагандинской области – «Северный Катпар» и «Верхний Кайракты». Эти участки представляют собой одно из крупнейших в мире вольфрамовых месторождений с запасами более 410 тыс. т. Планируемые инвестиции в проект оцениваются в 1,1 млрд долл.
Согласно оценкам Всемирного банка, Казахстан обладает внушительным фондом из более чем 5 тыс. неразведанных месторождений, общая стоимость которых превышает 46 трлн долл. По словам министра промышленности и строительства Каната Шарлапаева, в настоящее время поисковые работы ведутся на 12 участках, включая «Куйректыколь» в Карагандинской области, где запасы металлов оцениваются в 935,4 тыс. т с прогнозом достижения 1 млн т. По прогнозам экспертов, успешная организация полного промышленного цикла – от добычи до выпуска готовой продукции – позволит сектору редкоземельных металлов приносить стране 7,1% ВВП, что сравнимо с текущими доходами от нефти и газа – 7,3% ВВП (см. «НГ» от 28.07.25).
Стратегические приоритеты Вашингтона лежат в иной плоскости. Помимо защиты национальных интересов администрация Трампа стремится нивелировать геополитическое влияние Пекина, выстроив альтернативные цепочки поставок редкоземельных металлов. Ситуация осложняется тем, что на текущий момент КНР удерживает статус монополиста в производстве и потреблении вольфрама. Для США этот вопрос стоит особенно остро: после прекращения собственной добычи в 2015 году страна оказалась в критической зависимости от китайского экспорта.
Как сказал «НГ» генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток–Запад» Дмитрий Орлов, сам факт наличия редкоземельных металлов и элементов в недрах Казахстана не имеет ценности до тех пор, пока не налажена их переработка. Без фабрик заявления о богатстве остаются лишь политическими. Главной проблемой Орлов называет «долго и дорого» – процесс от открытия месторождения до начала добычи может занять 10–15 лет, тогда как регионам уже сейчас нужны деньги.
Аналитик Квентин Ламарш из TechMet SCM также отметил, что превращение этих богатых запасов в работающее производство – это вопрос огромных денег и многих лет упорного труда.
Но для Трампа, судя по его заявлению – «за редкоземельными металлами мы пойдем куда угодно», – длительность срока от добычи до переработки не проблема.
Центральная Азия превращается в ключевой узел глобальной технологической гонки. Как отметил в ходе круглого стола Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» эксперт Мурат Бейшенов, редкоземельные металлы сегодня – это «новая нефть», фундамент для оборонного и космического секторов. Пока Казахстан пользуется преимуществом равнинного рельефа для легкой добычи, а Узбекистан реализует амбициозную программу модернизации стоимостью 3 млрд долл., стремясь к созданию замкнутого цикла переработки, Киргизия лишь начинает свой путь.
По мнению президента Союза промышленников и предпринимателей Киргизии Данила Ибраева, нынешняя позиция Вашингтона и его действия – неоднозначный вопрос с точки зрения влияния на страны Центральной Азии. «Но я убежден, что в Кыргызстан придут инвесторы, которые будут не только наращивать свои капиталы на добыче наших ресурсов, но и будут воплощать инициативы по формированию промышленного потенциала в нашей стране за счет строительства перерабатывающих предприятий, чтобы добытые ресурсы не вывозились в виде сырья, а приобретали добавочную стоимость. А для этого необходимы квалифицированная рабочая сила, энергетика и, конечно, благоприятная обстановка в нашей стране», – подытожил Ибраев.
