Михаил Жирмунский
В ДЕНЬ, когда стало известно о решении Геннадия Рождественского удалиться с поста руководителя Большого театра, он дирижировал в Зале имени Чайковского. Вопреки обыкновению последнего времени пространно высказываться, не сказал ни слова. Многие собравшиеся ждали "скандала" и, высидев первое отделение, предварявшее появление дирижера на сцене, разошлись ни с чем. Геннадий Николаевич уже комментировал ситуацию по телевидению и готовит письмо с аргументированным объяснением своего решения. В приближенных к нему кругах рассказывают о впечатлениях мастера от реального творческого процесса в Большом театре, при подготовке его премьеры "Игрока" Прокофьева. Случай был похож на недавнюю ситуацию с Оркестром Московской филармонии, с которой Рождественский пытался подготовить концерт: музыканты, грубо говоря, бегали по халтурам (хор, например, во время репетиции был занят на богослужении) и объективно не могли подготовить концерт.
Уход Рождественского из Большого должен стать звеном в цепи более широкомасштабных перемен. По свежайшим слухам, повышение ждет и Михаила Швыдкого, и его ставленника (и нынешнего директора Большого) Анатолия Иксанова - до должности министра. Очередная смена дирекции Большого пойдет русскому искусству на пользу: о театре и его почти уже нереальном будущем заговорят с новым пылом.
Выход Рождественского к некогда возглавляемому им оркестру Симфонической капеллы (вошедшему в историю как Оркестр Министерства культуры СССР) носил все черты прощания. Разочаровавшись, выдающийся художник, словно чеховская героиня перед зверской порубкой с детства любимого сада, возвращается в Париж. Бог весть, когда мы увидим его вновь: маэстро чрезвычайно взволнованно жал руку первого скрипача и раскланивался с залом.
Последний концерт, как раньше часто случалось, был "семейным". Дело в том, что в одном из последних интервью дирижер вдруг воспротивился былой традиции, заявив, что не приветствует семейственности. Но теперь участие его супруги - пианистки Виктории Постниковой и сына - скрипача Александра Рождественского носило черты концептуального замысла. Постникова играла Фортепианную сонату # 1 Шнитке, Рождественский-младший - "Чакону" Баха. Во второй части концерта Геннадий Николаевич дирижировал оркестровыми переложениями тех же сочинений.
Александр Рождественский оказался достойным скрипачом. Он играл чисто, вдумчиво и красиво, ясно и не торопясь "пропел" всю фактуру "Чаконы", хотя, как показалось, он еще не вкладывает в эту запредельную музыку глубоко личного переживания. Манера признанной пианистки Постниковой имеет столь выраженную специфику, что полностью подчиняет восприятие особенностям индивидуального вкуса. Кому-то близка ее не бережная к роялю резко контрастная игра, но невольно приходит мысль о том, кто именно в этой семье принимает главные решения┘
Оркестровый вариант Сонаты имел мало общего с оригиналом и показался скорее фантазией на тему Шнитке. Он сочинен Рождественским в 1990 году под дружеским названием "Людвигу и Феликсу". Имеются в виду Бетховен и дирижер начала века фон Вайнгартнер: оркестровка Геннадия Рождественского ближе к классике, чем музыка Шнитке, ближе к бетховенскому звучанию "общего хора", чем к "гласу одиночки" (всегдашней теме Шнитке). В сочинении задействован грандиозный арсенал средств: смешанный хор, две девочки-солистки, квинтет саксофонов, мандолина, орган, чембало, клавесин, "преобразованное" фортепиано, отдельная духовая группа (все не разместились на сцене, но заняли и галерею). Нельзя сказать, что такой состав художественно оправдан. Возникало впечатление, что какие-то партии - проходные. Однако общий эффект был велик. Не только из-за необычайной мощи кульминации в четвертой части, но и из-за того эффекта соборного воспевания жизни, в которое так неожиданно переродилась безысходность Шнитке.
Оркестровка "Чаконы" была сделана в 1911 году профессором оркестровки Максимилианом Штейнбергом уже по фортепианному переложению Бузони. В ней не отражено баховское мастерство сплетения голосов, так удивляющее в оригинальном скрипичном варианте, когда из одного проведения смычка рождается полифония. Оркестровая "Чакона" тяжеловесно и несколько примитивно дробит единую линию голосов, разлагая их по группам оркестра. Удачны тем не менее находки с соло флейты и органной краской оркестра в финале. Цикл концертов к своему 70-летию Рождественский завершил хитроумно изобретательной композицией, в которой так дружно маэстро помогли его домашние.
