Григорий Заславский О том, что Михаил Шатров "возвращается в драматургию", стало известно год назад. И не просто возвращается (действительно, было время, когда сам Шатров говорил, что писать пьесы ему стало неинтересно) и не просто в драматургию, - он сказал, что собирается написать пьесу о Ленине. Вернее, рассказал о том, что такую пьесу ему заказал Олег Ефремов: "За несколько дней до смерти он приехал в Переделкино не к Михаилу Рощину, моему другу, товарищу и коллеге прощаться, - он приехал к Шатрову заказывать пьесу, убеждать его, что нужно писать пьесу о Ленине для Ефремова". А недавно признался, что сумел заинтересовать своим замыслом Михаила Ефремова. Так что ставить пьесу скорее всего будет он.
* * *
Любопытно, что Олег Николаевич Ефремов в последние годы все время хотел вернуться к ленинской теме и даже сам собирался поставить пьесу о Ленине. Во МХАТе имени Чехова даже прошла читка комедии Михаила Угарова "Зеленые щеки апреля". Замысел остался неосуществленным. Как выясняется, мысли о Ленине Ефремова не покинули, но, судя по всему, Олег Николаевич решил, что комедией тут не обойтись. Тема требовала от него серьезного разговора.
Стоит добавить, что на московскую сцену в последний раз Ленин выходил в спектакле Романа Козака "Любовь в Крыму": в пьесе Мрожека есть момент, когда ружье, которое висит на стене, неожиданно стреляет и в мирную помещичью жизнь вдруг врывается Владимир Ильич. Его играл Сергей Шеховцов. "Что? Уже стреляли? Нет? Ну, так я подожду!" - комически педалируя картавость вождя, выпаливал он на одном дыхании. И скрывался за дверью, будто и не было.
К пьесам Шатрова - с легкой руки тех критиков, которые меняют оценки в зависимости от политической конъюнктуры, - тоже пытаются сегодня относиться как к историям трагикомическим. Совершенно забывая, как, например, тридцать лет назад, на премьере "Большевиков", зал вставал в едином порыве и с актерами хором пел "Интернационал". Как двадцать лет назад боялись пересказывать по телефону слова, которые произносил со сцены Ленин - Александр Калягин. Шатров не лукавит, когда говорит, что "икону не писал никогда". Каждая его пьеса о Ленине была запрещена цензурой. Невозможно было попасть на "Большевиков" в "Современнике", на "Синие кони на красной траве" в Театре Ленинского комсомола, на "Так победим!" во МХАТе. Радовались слову правды, которая в дозированном виде поступала со сцены. И радовались хорошим спектаклям. Спектакли были действительно хороши. А роли, сыгранные в них, остались в истории русского советского театра.
Шатров и сегодня готов спорить со всеми, кто спешит списать Ленина в архив. Говорит: "Это очень сложное явление. Если мы подойдем к нему с точки зрения щелкоперов, которые есть в нашей среде, то мы ничего не поймем и ни на один вопрос не ответим. Произошла величайшая трагедия. То есть дело, за которое отдал свою жизнь Ленин, потерпело поражение. В спектакле "Так победим!" Калягин произносил слова, которые тщательно пытались убрать из пьесы: никто не скомпрометирует коммунистов, если сами коммунисты не скомпрометируют себя. Скомпрометировали. Никто не сможет помешать победе коммунистов, если сами коммунисты не помешают этой победе. Помешали. Не ЦРУ и не бен Ладен помешали - тогда их не было. ЦРУ было, но бен Ладена тогда не было. Сами все испортили". И - не отказывается от своих убеждений.
Известно уже рабочее название - "Вопросы остаются". Название, продиктованное последним разговором с Ефремовым-старшим, который как раз и сказал о том, что эпоха кончилась, а вопросы остались. Название, отсылающее, к слову, к давней поэме Вознесенского "Лонжюмо". Она заканчивалась такими стихами:
Однажды, став зрелей,
Из скучной повседневности
Мы входим в Мавзолей,
Как в кабинет
рентгеновский.
Вне сплетен и легенд,
Без шапок и прикрас.
И Ленин, как рентген,
Просвечивает нас.
Мы движемся из тьмы
Сквозь шорох кинолентин.
Скажите, Ленин, мы -
Каких вы ждали, Ленин?
Скажите, Ленин, где
Победы и пробелы?
Скажите, в суете
Мы суть не проглядели?
<┘>
Скажите, Ленин, в нас
Идея не ветшает.
И Ленин отвечает.
На все вопросы отвечает Ленин.
Звучит как эпиграф к еще не написанной пьесе.
Михаил Филиппович Шатров говорить о пьесе не хочет. Интервью не дает, ссылаясь на то, что работа не закончена. На вопрос, как она продвигается и на каком сейчас этапе, отвечает уклончиво: "Тихонько готовлю". Сейчас главное дело, по собственному его признанию, - открытие Московского международного дома музыки, который входит в комплекс "Красные холмы". Шатров по-прежнему президент этого ЗАО. Он, как известно, хотел, чтобы этот самый совершенный в Москве концертный зал достался Владимиру Спивакову. Этих забот, судя по всему, хватит надолго. Пьеса будет готова, думает Шатров, к лету. А говорить о ней станет возможно после того, как будет написана половина. Как и прежде, драматург заручился поддержкой историков, - в работе над новой пьесой ему, как и прежде, помогает Владлен Логинов.
* * *
Михаил Ефремов справедливо полагает, что его положение в этой истории "зависимое" и потому "говорить сейчас о еще не написанной пьесе - все равно что делить шкуру неубитого медведя". Для Михаила Ефремова работа над будущим спектаклем пока ограничивается чтением книг и статей, которые передает ему Михаил Филиппович Шатров. Ефремов успел уже прочесть две работы Ленина (в частности, статью "О кооперации"), книжку Стивена Коэна и работу Юрия Буртина "Другой социализм". Говорит, что нужно еще прочесть "Как нам реорганизовать Рабкрин".
Как и Шатров, к будущей работе и к начавшемуся уже сотрудничеству Михаил Ефремов относится серьезно. Готов думать о том, кто сегодня может сыграть Владимира Ильича. В разговоре выясняется, что таких актеров набирается немало - Сергей Шакуров, Гоша Куценко, Сергей Шеховцов. Вспомнив, что Шеховцов играл уже вождя, тут же оговаривается: "Но - по-настоящему, а не кукольно. Ведь это же трагедь, а в то же время и комедь, конечно, но одновременно и ужас┘ Там все должно быть". И вдруг говорит, что, может быть, лучше всего было бы, если бы на сцену вышли сразу несколько Лениных, может быть, пятнадцать (как когда-то у Юрия Любимова было четыре или даже пять Пушкиных), - чтобы они между собой спорили и разговаривали.
* * *
Говоря о прошлом, Михаил Шатров сказал: "Когда мы делали эти спектакли, писали эти пьесы и работали над ними, мы прекрасно знали, что зритель придет к нам из жизни. И мы рассказывали о том, что люди хотели услышать. Но знания, с которыми люди пришли "с улицы", вступали в противоречие с тем, что они видели на сцене..."
Как это ни парадоксально, скорее всего так будет и в этот раз. Если, конечно, все сложится, пьеса будет написана и поставлена.
"Я подожду!" - имея в виду еще не прозвучавший залп "Авроры", именно с этими словами уходил со сцены Ленин в пьесе Славомира Мрожека.
