Григорий Заславский «Папа Вова четко следует правилам┘ вы же знаете, что его вычислили┘ Когда поняли, что Ельцину полный конец и что-то надо делать, запустили всякие исследования по всей России, количественные, качественные, и один из вопросов: «Ваш любимый персонаж, киногерой?» – «Штирлиц». Все. Ничего не надо было придумывать, он оказался в нужном месте в нужное время, вот такой штрих┘ Остальное – долепим». Эта пространная цитата – из спектакля «Трезвый PR», который идет в подвале «Театра.doc» и целиком состоит из реальных, записанных на диктофон монологов отечественных пиар-технологов.
Уж и не знаешь, спасибо теперь сказать или что другое Татьяне Михайловне Лиозновой, которая подарила нам такого вот любимого героя.
Лиознова – из тех, кто сумел в нашем кино воспеть не слово, даже не поступок, а взгляд, она, можно сказать, поставила памятник мудрому и содержательному молчанию: в пример обычно приводят «Семнадцать мгновений весны», где Штирлиц – Вячеслав Тихонов больше думает и молчит. Стоит вспомнить и ее же, Лиозновой, картину «Три тополя на Плющихе»: как там молчит Олег Ефремов! Как вскидывает глаза Татьяна Доронина! «Три тополя» – шедевр не в меньшей мере, однако же простая лирическая история, конечно, не могла претендовать на всенародное поклонение, а банальный водитель такси – на участь возможного кандидата в президенты России. А Штирлица, выходит, народ единогласно выбрал.
«Семнадцать мгновений», впервые показанные более тридцати лет назад, конечно, лучшее из снятого Лиозновой. Стоит ли горевать, что этого пика она достигла, когда ей не было и пятидесяти? Едва ли стоит: популярности ее телесериала не добиться, наверное, уже никому, хоть в долях аудитории высчитывай, хоть как угодно еще. Как пелось в одной советской песне – не повторяется такое никогда.
Можно сказать, что Лиознова двигалась к главному своему шедевру с чрезвычайной рассудительностью: ее первые фильмы – про бесстрашных людей, «Им покоряется небо» – про героев летчиков-истребителей. «Три тополя на Плющихе» – про жизнь, в которой нет места подвигу. «Семнадцать мгновений┘» как будто соединяет открытия того и другого, в нем и героизм, и насыщенная внутренняя жизнь, внешне совершенно лишенная подвижничества и самопожертвования. Героизм она лишила привычного пафоса, и героизм только выиграл от этого.
Лиознова – гений. Безо всякого преувеличения. Ведь Тихонов был известен и до того, как сыграл Штирлица. И Броневой уже сыграл немало ролей. Они были хорошими актерами (и почти все остальные – тоже). Но из уже известных и хороших актеров она «одним махом» сделала народных героев, превратив одного в Штирлица, другого – в Мюллера и т.д.
В определенном смысле она в одиночку сумела сделать то, над чем в Голливуде просиживают штаны десятки маркетологов, сценаристов, продюсеров, занятых поисками новых героев и новых народных любимцев, которые дни и ночи выдумывают даже не героев и не истории, а схемы и типажи, чьи имена и поступки войдут в сознание миллионов.
И это, пожалуй, то, что ни до, ни после Лиозновой не удавалось в кино никому. Чтобы, как писал когда-то Маяковский, воплотиться в пароходы, строчки и другие долгие дела┘
