Григорий Заславский
Покрой своих рубашек Петер Штайн подсмотрел в России.
Фото Михаила Гутермана
– Приезд Штайна в Россию – событие, а в этот раз вы приехали как-то тайком. Это частный визит?
═
– Нет, меня пригласил Олег Павлович Табаков. Просмотреть 7 спектаклей МХТ, с тем чтобы я лучше познакомился с ансамблем театра. Мы уже давно обсуждаем возможность совместной работы. Сейчас долгие разговоры начинают как-то конкретизироваться. Но пока у меня нет контракта, по которому я буду работать, не определено время, когда должен состояться наш проект. Все это еще предстоит решать.
═
– Вы из тех режиссеров, которые добиваются очень интересных результатов не только с молодыми актерами, но и с представителями старшего поколения. Для многих работа Владимира Абрамовича Этуша в «Гамлете» в роли первого актера стала новым открытием этого артиста. Очень хотелось бы увидеть в вашем спектакле Олега Табакова.
═
– Я принимаю артистов такими, каковы они есть. Идет ли речь о молодых актерах или о более старших, я совершенно одинаково отношусь к ним и воспринимаю в первую очередь те индивидуальности и те личности, которые они из себя представляют. И наблюдая за отдельными качествами тех актеров, с которыми мне приходится работать, я помогаю им извлечь из себя максимум того, что они могут принести на сцену. Иногда это получается, и получается успешно, иногда не очень. Это – как лотерея. Я надеюсь, что Табаков примет мое предложение. Но не скрываю, что в первую очередь мне хотелось бы продолжить работу с Евгением Мироновым. Он является основной причиной, почему я решаюсь еще раз ставить спектакль на русском. Не всегда возникает та внутренняя связь между актером и режиссером, которая возникла между мной и Женей. Особенно учитывая то обстоятельство, что я представляю собой западноевропейский театр, а Женя – типичный представитель русского театра.
═
– Можно ли чисто теоретически вообразить, чтобы Миронов вошел в ваш какой-то немецкоязычный, италоязычный, в общем, европейский спектакль?
═
– Не думаю. В основном театр основан на языке. Я именно языковой стороне уделяю огромное внимание. Именно поэтому мне очень сложно работать с русскими актерами. Я не говорю по-русски. И, наверное, когда работаю в России, стою половину того, что я из себя представляю. Но русская актерская школа настолько завораживает меня, что я готов согласиться на эту половину. Но, допустим, если какой-нибудь итальянский драматург напишет пьесу, где будет роль русского, который плохо говорит по-итальянски и тем не менее играет важную роль в пьесе, Женя Миронов сможет ее сыграть.
═
– В России, мне кажется, можно говорить о мифе Штайна. Русский Штайн, наверное, отличается от того, как вы себя понимаете, и от того, каким вас воспринимают в Европе. Вам интереснее поддерживать этот миф или его опровергнуть?
═
– Я не знаю, на чем основан этот миф. Но мифы, наверное, подтверждаются только тогда, когда соответствующая личность умирает. Я должен вам откровенно сказать, мне абсолютно неинтересно, что люди обо мне думают.
═
– Совершенно?
═
– В частной жизни – да, но не в профессии. Единственное, что меня интересует, что обо мне думают актеры, с которыми я работаю, а не те, которые где-то далеко и с которыми я не имел дела. Прелесть нашей работы как раз и заключается в том, что актер позволяет зрителю вступить в непосредственный контакт с автором, который жил 200–500 или даже 2500 лет назад. Если театр будет стремиться поспевать и бежать вприпрыжку за тем, что сейчас происходит, он всегда будет в проигрыше, потому что всегда будет отставать и от радио, и от телевидения. Я вам могу привести пример. В Японии, когда мы там находились, «Гамлет» был снят на пленку людьми, которые профессионально работали на телевидении. Я затем показал запись этого спектакля одному английскому актеру, Майклу Пенингтону. Это был очень известный, знаменитый «Гамлет» лет 25 назад. Он даже написал книгу, как надо ставить «Гамлета». Он знает о «Гамлете» все до тончайших мелочей. После того как он посмотрел запись этого спектакля, он сказал: ты знаешь, три или четыре момента я для себя открыл совершенно новые. Я сказал: ведь это все в тексте написано. Я горжусь, когда открываю что-то новое людям, которые знают, казалось бы, все.
═
– Сегодня часто в отношении тех или иных актеров или режиссеров используется денежный эквивалент. Пишут: съемочный день такого-то стоит столько-то. Можно ли сказать, что вы сегодня дорогой режиссер, и возможно ли, что ваш проект не состоится из-за отсутствия денег?
═
– Да, возможно. Я действительно дорого стою. Цену я определил еще в 85-м году и ее не меняю. Но благодаря тому, что инфляция немножечко снижает эту цену, это стало чуть дешевле. Наверное, справедливо, – я же все старше становлюсь, а с возрастом, наверное, утрачиваются какие-то качества и достоинства. Эта определенная мною давным-давно цена играет роль определенного барьера, и если желание со мной работать действительно есть, то, думаю, этот барьер всегда можно преодолеть.
═
– Вы не называете пьесу, которую вы или театр предлагает. С чьей стороны идет предложение? Можно ли сказать, что обсуждается одно название или есть определенный выбор между вами и театром?
═
– Мой характер определяет и мое поведение. Я всегда говорю откровенно то, что думаю и чувствую. В 88-м году, когда я в первый раз приехал для проведения официальных переговоров о постановке спектакля, я назвал «Орестею». Во втором случае предложение поступило с русской стороны. Но в основном оно исходило от Жени Миронова. А на сей раз мне предлагали поставить, скажем, «Три сестры», которые я не хотел бы ставить снова. Я сделал контрпредложение, а именно «Ричард II» Шекспира. Я считаю, что в этой пьесе есть роль, которая как будто специально написана для Жени Миронова. Окончательное решение принимает, конечно, художественный руководитель театра Олег Табаков. Так как я все-таки нахожусь в определенном возрасте, 40 лет занимаюсь этой профессией и уже, наверное, имею не так много времени в будущем, не знаю, лет 10–15 лет, я предпочитаю сам предлагать какие-то проекты и с небольшой охотой и желанием соглашаюсь ставить какие-то вещи, которые мне предлагают.
═
– Я именно это имел в виду, когда говорил о мифе Штайна – театр в первую очередь предлагает поставить вам «Три сестры».
═
– Но это абсолютно непродуктивно, даже если исходить из этого мифа. Мне хочется работать с вещами, которые для меня представляют непосредственный интерес. Миф как таковой меня совершенно не интересует.
═
– О чем может быть этот «Ричард»?
═
– В первую очередь спектакль может рассказать о том, что написано в пьесе. А это одна из наиболее интересных пьес, которые написал Шекспир. В первую очередь там речь о политике. Но политике не в актуальном смысле слова, а о проблемах политики. Главное в ней то, что власть преходяща. Но у меня есть и другая тема. Молодежь очень легкомысленно относится к проблеме власти и считает, что власть – это возможность делать все, что хочется, получать максимум удовольствия и таким образом наслаждаться.
═
– Вы ходите все время в России в очень красивой, старинной по покрою накидке с каракулевым воротником. Это ваша русская одежда или в Европе вы ее тоже носите?
═
– Я это всегда ношу. Во время работы над «Орестеей» я получил в подарок оригинальную рубашку типично русского покроя. Я пошел с этой рубашечкой к итальянскому фабриканту, и мы разработали дизайн таких рубашек, которые я и ношу. У меня таких уже 15. Я ношу их всегда, за исключением тех случаев, когда бываю на природе. А верхняя одежда – итальянская, она называется табарро. Есть в Венеции одна-единственная фабрика, которая эти табарро выпускает. Это пальто подарила мне жена. Я ей сказал: ты что, с ума сошла? А потом выяснилось, что это очень практичная одежда, она как большое покрывало, и если я сажусь, то могу весь укутаться. До минус 5 градусов могу спокойно выносить в этом пальто. А все, что ниже, заставляет меня перейти к другой одежде, а именно к шубе из волка. Еще у меня есть шапочка из кролика. Вот – все, что касается моего гардероба.
