Григорий Заславский Два месяца – с 1 июня по 30 июля – на жарких улицах Москвы (в саду «Аквариум») и в хорошо проветриваемых помещениях (там же, в Театре имени Моссовета, в Театре имени Пушкина), и душном зале МХТ имени Чехова (вероятно, кондиционеры не справлялись с напором желающих посмотреть на «Лес» Петра Фоменко) шли спектакли VI Международного театрального фестиваля имени Чехова. За кулисами говорили по-китайски, по-испански, английски, японски: сменяя друг друга, играли свои спектакли театры КНР и Тайваня, Японии, Бразилии, Франции, Швейцарии, Латвии, Кореи, Польши, Армении. Попробуем в телеграфном стиле разобраться с пока не состарившимися впечатлениями.
Провал? Провалов не было – во всяком случае, в той части афиши, которую сам Чеховский фестиваль выносит «во первые строки» – то есть в главной, «Мировой серии». Даже когда лично мне что-либо было не по душе, не «пробивало», всегда находились зрители и критики, которые выражали искренние восторги по поводу того или иного спектакля. Неудачи, более или менее единодушно принятые за таковые, «приютила» так называемая экспериментальная, молодежная программа: но и там на одного, всеми разруганного «Ан-дер-сена», совместное датско-российское приношение к юбилею великого сказочника (датское – как кстати данное слово!), приходится сразу два спектакля мастерской Сергея Женовача.
Опыт национальной самоидентификации. Спектакли из братской Бразилии, составившие программу так называемого бразильского сезона, может, и не стали каким-то важным театральным открытием, но┘ Бразильский театр преподал нам еще один урок или показал замечательный пример того, как национальная – карнавальная – культура естественно и ненасильственно преломляется и сохраняется в новое время. Безо всякого антиглобализма родные приметы не теряются среди чужестранных гамлетов и фаустов, и одновременно это самое национальное, фольклорное не превращается в ходкий гастрольно-глянцевый товар.
Успех. Сколько их было, успехов на нынешнем Чеховском фестивале? «Оскар и розовая дама» Петербургского театра имени Ленсовета – раз, неоспоримое торжество русской актерской школы, потрясающая по драматизму роль Алисы Фрейндлих. «Три сестры» Деклана Доннеллана и «Лес» Петра Фоменко подтвердили плодотворность сотрудничества, полезного взаимоопыления двух разных школ, с берегов туманного Альбиона и Сены и – с нашей Москвы-реки.
Театр на грани. Самое, пожалуй, интересное, ценное, то, что даст теперь поводы для раздумий и, возможно, для последующей театральной практики, – спектакли, где театр драматический балансировал на грани между театром и видео, кино, между драмой и балетом, словом и музыкой, между интеллектуальными экзерсисами и балетными.
Самыми интересными на нынешнем фестивале стали как раз такие спектакли «на грани», мультикультурные проекты, междисциплинарные театральные откровения, вроде «Шума времени» Саймона МакБерни, в спектакле которого «за драматизм» отвечали вполне академические, то есть по филармоническому, а не театральному ведомству прописанные солисты американского «Эмерсон-квартета».
«Эраритжаритжака» Хайнера Геббельса, фантастическая по воплощению синхронизация видео и живого изображения, актера на экране и живых музыкантов, сочетание каких-то абстрактных максим (в жанре «взгляд и нечто») со всепонятным бытом, когда актер банально жарит яичницу, приговаривая нечто чрезвычайно разумное с философской точки зрения. И «Эраритжаритжака», и – с противоположной стороны – «Пьеса без слов» Мэтью Борна «доказывали» самим своим существованием, что искусство интеллектуальное может быть нескучным, а коммерческое – напротив, изысканно-интеллектуальным. И антагонистических противоречий меж ними нет. Надо, правда, владеть еще приемами того и другого, потому что плохим бывает любой театр. Об этом наши зрители знают не понаслышке.
