Григорий Заславский
Дмитрий Крымов против того, чтобы его называли режиссером.
Фото Натальи Преображенской (НГ-фото)
– Дмитрий, ваша постановка называется довольно странно: «Донкий Хот». Поскольку предыдущий спектакль назывался «Три сестры» и речь в нем шла вовсе не о семье Прозоровых, то возникает вопрос: не про Гаргантюа и Пантагрюэля ли новая работа?
═
– Нет, это про Дон Кихота. Но это немножко другое. Это фантазия на тему Дон Кихота.
═
– А кто художник, не вы ли сами?
═
– Коллективный художник – это все мои студенты, девять человек.
═
– То есть те, которые выпустили полтора года назад спектакль «Недосказки». Кстати, он существует еще?
═
– Да, он идет. Мы были уже на двух фестивалях в Санкт-Петербурге: «Радуга», где нам дали даже премию, и «КукАрт».
═
– Художники, после того как попробовали сцену на вкус, не хотят ли стать актрисами?
═
– Нет, наоборот. Они не актеры и не хотят ими быть. Все эти страхи, поначалу бродившие в головах преподавателей, что это может заманить их куда-то в ненужные сферы, оказались напрасными, слава богу. Они художники. Да и я художник, а не режиссер.
═
– Но вы уже не первый спектакль ставите. Вы – режиссер. Режиссер, который поставил «Гамлета», «Короля Лира», а сейчас берется за прозу. Вы уже не просто любитель┘
═
– Я не могу написать: «Режиссер Дмитрий Крымов». Это кощунство. Это постановка, а поставить может любой человек – художник, слесарь, геолог.
═
– Хорошо, вы не режиссер. Но это же не означает, что спектакль ваш стоит дешевле, чем тот, над которым работают двадцать пять режиссеров.
═
– Нет, он очень дешевый. Мы же все делаем сами. Мы почти все купили за копейки на московской толкучке. Мы же первый спектакль сделали за свои деньги.
═
– В «Недосказках» как будто бы специально вы добивались ощущения, что все сделано на коленках, хотя искусство в нем и возникает именно из этой простоты материалов, которые используются┘
═
– А в этом спектакле, когда нам дали деньги, я даже был в тревоге, не погубит ли это нашу наивность.
═
– И все-таки, откуда такое название?
═
– «Донкий Хот»? Так дети, оказывается, произносят. Им так слышится. Это такой детский взгляд на эту историю. История на самом деле отличается от того, что происходит в романе Сервантеса. Возле Дон Кихота есть женщина, не буквально, конечно, Дульсинея. Любая женщина, которая оказывается рядом с Дон Кихотом┘
═
– Она тут же становится Дульсинеей?
═
– Автоматически. В романе ее просто нет. Так что типаж есть, имя есть, но ничто с ней там не связано. Есть лошадь. Есть какие-то опознавательные знаки героя: высокий рост, нескладность, а самое главное есть то, что его бьют люди, его ненавидят за что-то.
═
– В этом вашем спектакле заняты профессиональные актеры?
═
– Три профессиональных актера: два мальчика и одна девочка. Все они ученики Валерия Гаркалина.
═
– Имея опыт работы в традиционном стационарном театре имени Станиславского, скажите, молодым актерам легче объяснять, про что вы хотите поставить спектакль, или, наоборот, сложнее?
═
– В чем-то легче, в чем-то сложнее. Легче, потому что они готовы тебе поверить, а сложнее, потому что у них меньше доводов, на которые они могут опереться, что-то доказать. Актерам может быть что-то непонятно, но так происходит потому, что ты плохо объясняешь или сам не понимаешь, в чем дело. Если ты понимаешь, то найдешь слова.
