Максим Гликин – Леонид Борисович, с чем, на ваш взгляд, связано внезапное изменение обвинений, заочно предъявленных вам Генпрокуратурой?
– Я не видел официального документа, не знаю, видел ли его адвокат. Но по тому тексту, что услышал из уст Бирюкова, – это бред. Ничем подобным я ни в то время, ни в любое другое никогда не занимался. А в тот период я вообще занимался совершенно другими делами, о которых я расскажу когда-нибудь позже. Естественно, это связано с их поспешностью и, видимо, в этой связи, с процессуальной ошибкой. Они вначале оформили бумаги, которые, по мнению адвоката, не являются существенными для международного розыска по линии Интерпола. Поэтому они впопыхах начали готовить новые – с тем чтобы добиться хотя бы какой-то цели, чтобы этот запрос был принят. А вся спешка связана, естественно, с моей деятельностью по поддержке Хакамады и ее активностью в России, в Давосе. Сейчас она в Америке активно выступает с заявлениями по «делу ЮКОСа», и по моему делу, и по Ходорковскому. Естественно, это раздражает власть. Естественно, она дает прямые указания прокуратуре.
– В розыск объявлено одновременно 10 акционеров и менеджеров крупнейшей компании – беспрецедентно много. Чем можно мотивировать масштаб, такой замах Генпрокуратуры?
– Это всего лишь выражение масштаба, я бы сказал, личной неприязни, эмоций, ненависти по отношению к нам, которые идут от политической власти и реализуются через прокуратуру вот в такой уродливой форме.
– Как, на ваш взгляд, власти западных стран могут реагировать на подобный крупномасштабный запрос? Это ведь явно политическое дело, которое выходит на высокий международный уровень.
– Я тоже считаю, что для всех это дело однозначно политическое, и у меня есть огромное количество доказательств политической подоплеки этого дела. И, естественно, мы свою позицию именно в таком ключе будем отстаивать постоянно. А реакция властей – это дело властей, как я могу их спрогнозировать? Я могу прогнозировать только действия российских властей. Они всегда однозначны и односложны – мочить в сортире.
– В каком направлении будут дальше развиваться события по ЮКОСу?
– Не знаю, пусть на этот вопрос отвечают те, кто их развивает.
