Олег Недумов Предотвращение незаконного оборота и вывоза за рубеж культурных ценностей, значительную часть которых составляют предметы церковной старины, декларируется нынешней властью как одна из наиболее приоритетных задач. В качестве наглядного примера ее успешного решения различные правоохранительные органы взяли за правило устраивать шумные церемонии передачи Русской Православной Церкви изъятых у контрабандистов и подпольных дельцов икон и других предметов религиозного назначения.
Нельзя сказать, что эта проблема нова для России. Массовый ажиотаж на церковные ценности начался еще при советской власти в 70-е годы. Ослабление тотального контроля государства над населением и смена политики "железного занавеса" в отношении стран Запада привели к появлению множества нелегальных торговцев церковными древностями (в первую очередь иконами).
После краха коммунистического режима контрабанда культурных ценностей приобрела катастрофический характер. Параллельно с процессом возвращения Церкви принадлежащего ей ранее имущества значительная его часть продолжала пополнять частные коллекции Запада.
Казалось бы, сейчас государство всерьез взялось за охрану культурных ценностей и прикладывает все усилия, чтобы не допустить их бесконтрольного вывоза за рубеж. Однако можно ли с уверенностью сказать, что принимаемые им меры действительно адекватны и эффективны?
Завершившийся на прошлой неделе в Брянске судебный процесс, связанный с вывозом церковных ценностей, заставил его участников всерьез задуматься над этим вопросом.
Все началось с того, что в феврале этого года брянские таможенники задержали уставщика старообрядческой общины города Каменец-Подольский в Украине (Хмельницкая область) Александра Панкратова. Причиной задержания стали пять богослужебных книг дореволюционного издания (одна из них датируется XVII веком), которые служитель Церкви вез для строящегося в городе храма Рождества Пресвятой Богородицы. В вину Панкратову было поставлено то, что он не задекларировал эти книги и не получил на их вывоз специального разрешения в Министерстве культуры РФ.
Причина, по которой уставщик вынужден был везти книги через границу, серьезна и в то же время банальна. Дело в том, что старообрядцы используют богослужебные книги, применявшиеся до реформы Патриарха Никона. Большинство этих книг после революции не переиздавалось. Поэтому и вынужден был уставщик вести в новый храм книги, подаренные ему священником старообрядческой церкви Рождества Пресвятой Богородицы в городе Павловский Посад Московской области. Что же касается свидетельств от Минкультуры, то Панкратов просто не знал о необходимости их получения, так же как не знал и о том, что книги должны быть задекларированы во время таможенного досмотра.
Нужно отметить, что священноначалие Русской Православной Старообрядческой Церкви не осталось в стороне и сразу же вступило в переговоры с Министерством культуры. Выяснилось, что по оплошности административных лиц митрополии вопрос о получении необходимых свидетельств Минкультуры на право вывоза культурных ценностей не был во время урегулирован. Для предотвращения подобных инцидентов в будущем митрополия обязалась разослать всем своим приходам и общинам письма, разъясняющие порядок получения свидетельств на вывоз культурных ценностей. На переговорах было также принято решение о подготовке соглашения о совместной деятельности Минкультуры и Старообрядческой Церкви, в котором будут затронуты и вопросы вывоза церковных ценностей.
После переговоров Минкультуры направило обращения в транспортную прокуратуру и Володарский районный суд Брянска с просьбой о проявлении снисходительности к Панкратову, принимая во внимание, что правонарушение было совершено им по незнанию.
Суд над Панкратовым состоялся 2 октября. Доводы адвоката Николая Минаева и общественного защитника - помощника митрополита Алимпия Алексея Рябцева убедили судью Татьяну Коняшкину, и в результате Панкратову был вынесен приговор, не влекущий за собой лишения свободы. Все конфискованные книги будут возвращены Старообрядческой Церкви.
По мнению Алексея Рябцева, действия таможни весьма сомнительны с точки зрения российского законодательства. Дело в том, что по сложившейся практике таможня сама назначает экспертов, чтобы определить, являются ли изъятые у пассажиров предметы культурными ценностями или нет.
Рябцев считает, что такая практика нарушает Закон "О ввозе и вывозе культурных ценностей", согласно которому экспертизу должны проводить только лица, уполномоченные Министерством культуры. По мнению помощника митрополита, независимость таможенной службы от Минкультуры при решении этих вопросов приводит к тому, что культурными ценностями объявляются предметы, реально таковыми не являющиеся. При этом статистические показатели уровня пресечения попыток контрабанды формально резко идут вверх, в то время как количество подлинных культурных ценностей, задержанных на таможне, остается неизвестным. Они просто тонут в море всевозможных предметов, представляющих ценность только с точки зрения таможенной службы.
Чтобы исправить положение, по мнению Рябцева, необходимо поставить экспертную оценку конфискованных предметов в жесткую зависимость от Министерства культуры.
Нужно заметить, что происшедшее с Панкратовым - уже далеко не первый подобный случай в Брянской таможне. По словам адвоката Николая Минаева, среди задержанных оказывались даже священники, которым и в голову не приходило, что на вывоз, скажем, иерейского креста начала века необходимо специальное свидетельство от Министерства культуры.
В ответ на просьбу обозревателя "НГ-религий" советник заместителя главы брянской областной администрации по делам религий Алексей Тришин так объяснил причину множества неумышленных нарушений таможенных правил: "Дело в том, что мы жили в едином государстве и даже сейчас выезд в Украину или Белоруссию многими не воспринимается как пересечение государственной границы. В то же время поезда через эти государства идут также в страны дальнего зарубежья, и здесь у нас, в Брянске, очень жесткий таможенный и пограничный контроль. Поэтому каждому пассажиру нужно помнить, что он пересекает государственную границу со всеми вытекающими отсюда последствиями".
Несмотря на благоприятный исход дела Александра Панкратова, вопрос о том, что же все-таки можно считать культурной ценностью, а что - нет, по-видимому, еще не раз будет стоять как перед судебными органами, так и перед самими пассажирами, выезжающими за пределы России.
