Амаяк Тер-Абрамянц
Иные люди в поисках острых ощущений идут на рискованные предприятия. Фото Андрея Щербака-Жукова
Она – религия!
Литература в России больше чем литература, она – религия! Благодаря ее наличию в школьной программе она объединяет Россию досоветскую, советскую и постсоветскую. Она вместе с родным языком единственная государственная скрепа, общая для коммунистов и антикоммунистов, верующих и атеистов, западников и почвенников и даже русских и «инородцев». Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский и Чехов образуют те нравственно духовные координаты, этику и эстетику, с которыми вольно или невольно человек соотносит себя всю сознательную жизнь. Она не факультатив сознания, а иная вечная действительность России. Можно не быть по крови русским, но таковым себя чувствовать, признавая эту действительность за свою.
Почему искусство и философия печальны
В жизни человека есть два самых важных события, равных по значимости, но противоположных по значению: рождение и смерть. Из них наиболее чудесно – рождение, создание сложнейших существ, человека, вопреки законам энтропии, по которым все сложное, неоднородное стремится к гомогенности. Смерть более внятна, распад мы можем объяснить вполне научно, и он соответствует физическому закону энтропии. Дело в том, что человеку собственное рождение представляется само собой разумеющимся, фактом свершившимся, а будущее представляется несравненно более важным с его непредсказуемостью, тревогами, мечтами и планами и неизбежным уходом, который человек пытается максимально отсрочить, защищая себя медициной, полицией и другими средствами. Интересы индивидуума и эволюции противоположны: для эволюции смерть необходима для развития вида, для индивида она однозначное зло, внутренне человек никогда не смирится со смертью. Именно поэтому в искусстве так много трагического, начиная с трагедий древних греков, первыми попытавшихся дать ответ на вопрос о том, что такое судьба. Смерть окружена огромным вниманием в искусстве и литературе: принц Гамлет гибнет, Ромео и Джульетта гибнут, Вертер стреляется, Базаров умирает от заражения крови, князь Мышкин окончательно сходит с ума, Григорий Мелихов и доктор Живаго гибнут и т.д. и т.д. Повышенное внимание к смерти и писателей и философов (Шопенгауэр, Ницше, Камю, Сартр) особенно часто у атеистов. Любовь к жизни и тоска о неизбежном конце видимы и в творчестве Ивана Бунина... Эти творцы будто загипнотизированы неизбежностью смерти. Сердце человека направлено в будущее, сказал Пушкин, но в конце этого будущего, как бы оно ни складывалось, неизбежна смерть. Человеческое сознание не в состоянии представить себе личную смерть. Отсюда страх смерти у людей, жалость к себе, которые затемняют чудо рождения грядущих поколений, чем и объясняется популярность философов-пессимистов. И чтобы он хотя бы несколько отступил, необходимо попытаться уйти от эгоизма и хотя бы поменьше жалеть себя.
Чудо
Как, как это получается? Из невидимой глазу клетки – в миллиарды и миллиарды раз больший человек во всем его бесконечном многообразии? И как в одной крохотной и невидимой клетке содержится потенция этого бесконечного разнообразия? Люди редко об этом задумываются. Хотя часто все-таки и осознают рождение ребенка как чудо, но период от клетки до новорожденного вне их внимания остается. Но и это ощущение и осознание быстро отодвигаются бытовыми заботами о новорожденном.
Так самое необычное становится обычным бытовым фактом, а сознание индивида куда больше волнует не уже состоявшийся факт его рождения, а предстоящая смерть. Так появляется потребность в религии, философии, книгах, мечты о бессмертии.
Интересы эволюции и интересы индивида противоположны: для эволюции необходимо, использовав по максимуму биологические возможности индивида, отправить его в утиль, индивид же не желает смерти всячески и даже мечтает о бессмертии. Но при этом эволюция изобрела такой хитрый механизм, чтобы выжать из человека все, что возможно, крайне затруднив его возможности своевольно уйти из жизни – как бы ни было безнадежно положение человека (лагерь, ожидание казни и даже пытка), после каждого вдоха он будет стремиться сделать следующий. Сознание не властно над бессознательным стремлением жить вечно.
Об экстремалах
Иные люди в поисках острых ощущений идут на рискованные предприятия – прыгают с парашютом, идут в горы, отправляются в далекие экспедиции или даже на войну как, например, Хэмингуэй. В этом, видимо, выражается потребность в подвиге, и не случайно, что сильнее она выражена в молодости.
Однако часто человек попадает в экстремальные ситуации не по своей воле, как у Варлама Шаламова. И есть множество экстремальных ситуаций, которые задаются самой жизнью: например, неизлечимая болезнь. К ней можно относиться двояко – впасть в отчаянье или же как к приобретению очищенного от шелухи взгляда на жизнь. А для писателя, которому важен самый разнообразный жизненный опыт, она может расцениваться даже как своего рода Дар. Впрочем, в определенном смысле любая жизнь является экстремальной ситуацией, ибо все мы когда-то рождаемся, любим, ненавидим и все умираем.
