Григорий Кружков Снимаю шляпу перед тонким и почти исчерпывающим анализом Григория Дашевского. Только не думаю, что мой перевод далеко отклонился от истины в этом месте. Я написал: «Печаль и жалость мне мешают злиться», а критик полагает, что точнее: «┘мешает смеяться». Но среднее значение всех эмоций, выражаемых словом spleen, от злости до смеха, вероятно, «раздражение духа». Бывают горький смех и насмешливая, презрительная злость (что я и имел в виду), разница между ними не столь велика.
Раз критик в данном случае ограничился разбором двух строк из Сатиры третьей, нет смысла вступать в развернутую полемику по другим вопросам, которых он касается на своем сайте. Лишь одно возражение. «Донн бывает груб, но он не балагур», – пишет Дашевский. Нет, молодой Донн все-таки балагур и насмешник вроде шекспировского Меркуцио, поминутно сыплющий парадоксами и каламбурами. На каждой странице примечаний к его стихам мы прочтем: «игра слов», «каламбур». Даже с собственной фамилией он постоянно каламбурит («Donne» звучит как «done» – погиб); так Шекспир в сонетах каламбурит со своим именем.
В заключение добавлю: мои возражения критику не вызваны чувством собственной непогрешимости. Наоборот, в книге «По-русски с любовью» (беседы с переводчиками, автор Елена Калашникова) я откровенно говорю, что мои переводы из Джона Донна неровные, поскольку я к ним приступал несколько раз, на разных уровнях понимания задачи. Переводчик вообще кругом виноват – такое это ремесло.
