Дарья Гармоненко 
Иван Родин
Председатель ЛДПР Леонид Слуцкий и лидер «Новых людей» Алексей Нечаев рейтингами не меряются. Фото с сайта www.duma.gov.ru
Выборный процесс в этом году продолжает набирать ход задолго до своего официального старта. Еще в рамках так называемой предкампании проявляют высокую активность как системные партии, так и политадминистраторы вместе с политтехнологами. В медиаполе регулярно появляется информация о партийных стратегиях или кадровых решениях по кандидатам. Однако устойчивого рейтинга пока нет ни у кого, кроме «Единой России». Например, Центр исследований политической культуры России (ЦИПКР) в очередном мониторинге выяснил, что буквально за неделю в государственном телеэфире вдруг «обвалилась» ЛДПР и «взлетели» «Новые люди». Ранняя раскрутка кампании, очевидно, объясняется совокупностью причин – от задачи разбудить избирателей до желания подстраховать выборы от «черных лебедей».
Основная парадигма думских выборов, судя по всему, уже сформулирована. Администрация президента, похоже, хочет разыграть тот же сценарий, который принес успех в ходе президентской кампании 2024 года. То есть будет один главный игрок в виде ЕР, а под ним – четыре партии, которые с помощью своего электората пытаются распределить между собой остаток мест в парламенте. Само собой разумеется, что скорее всего это приведет данные политсилы в пресловутый «тупик Харитонова». Замысел, очевидно, состоит в том, что хотя системная оппозиция и будет расставлена по своим отдельным позициям, но разница между ними в процентах голосов окажется незначительной.
Это вполне подтверждается хотя бы тем фактом, что ни у кого из партийной четверки так и нет собственного сколько-нибудь устойчивого электорального рейтинга. Конечно, манипуляции с помощью еженедельных соцопросов продолжаются, но, как уже не раз писала «НГ», крупные полстеры до сих пор как бы «не могут» договориться друг с другом по поводу фаворита второго ранга. Позицию ЕР, понятно, не оспаривают, а вот перспективы ЛДПР, «Новых людей», да даже и КПРФ со «Справедливой Россией» все время меняются. Стоит отметить, что это фактически отменяет позицию заведомого аутсайдера выборов, а именно такой подход органично соответствует вышеуказанному сценарию выборов в Госдуму.
Более того, оказалось, что в такую игру вступил и ЦИПКР – структура, аффилированная с отделом ЦК КПРФ по проведению избирательных кампаний. ЦИПКР только что презентовал свой пятый интегральный рейтинг, который называется «Мониторинг предвыборной активности думских партий». Замер активности проводился с 13 по 19 апреля, анализировались различные федеральные и региональные СМИ, социальные сети и так называемые федеральные телеканалы. По свежим данным, КПРФ чуть выправила свои позиции, которые на прошлой неделе выглядели почти провальными. Серьезно просела ЛДПР – прежде всего в эфире госТВ, но там же вдруг существенно укрепились «Новые люди». ЦИПКР показал их рост на 642%, а также подтвердил, что буквально с нуля подросла и СР. Телеприсутствие же ЛДПР сократилось на 85%, а КПРФ – на 67%.
Впрочем, СМИ-рейтинг партий по сравнению с предыдущей неделей мониторинга ЦИПКР сильно не поменялся: ЕР сохраняет абсолютное доминирование, КПРФ показывает минимальный рост, но все-таки обгоняет ЛДПР, выходя на второе место. ЛДПР и в этой сфере испытывает крупнейшее из всех партий падение, а вот эсэры заметно подрастают, наращивая ключевой фактор – охват аудитории. И в ЦИПКР признают: «Это свидетельствует о том, что социальная повестка партии начала получать более широкое распространение». Ранее же СР сравнивали с автомобилем без мотора: мол, выглядит внушительно и красиво, но никуда не едет. «Новые люди», по данным ЦИПКР, в СМИ просели – и продолжают это свое снижение. «Партия так и не вернулась в тему цифровых прав, которую упустила на четвертой неделе», – говорится в описательной части мониторинга.
В социальных же сетях вырисовывается немного иная картина: по просмотрам контента провалились все партии. И хотя ЕР по-прежнему стабильный монополист на уровне 100% на протяжении всех пяти недель мониторинга, но и у нее данный показатель упал с 90 млн до 35,8 млн (–60,2%), а вовлеченность целевой аудитории снизилась с 1,18 млн до 429,6 тыс. (–63,6%). КПРФ, хотя и сохранила второе место в соцсетях, тоже продемонстрировала снижение упоминаний – и даже большее (–67,6%), вовлеченность же сократилась и вовсе на 74,6%.
|
|
Председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов опять предложил думскому большинству заранее договориться о сценарии выборов. Фото с сайта www.duma.gov.ru |
Любопытно, что главными драйверами взлета «Новых людей» ЦИПКР назвал такие их проекты, как стратегия развития малых городов России «2040» и «Новая помощь бизнесу», а также участие партийцев в праздновании Дня космонавтики. Понятно, что в реальности все это не могло кардинально поменять степень заинтересованности телеканалов в освещении деятельности этой партии. Больше это выглядит на сознательную модерацию внимания избирателей к данной политсиле. Естественно, дают команды ТВ только из одного места, наверное, там наконец заметили, что у «Новых людей» как раз и был наиболее существенный провал с вовлеченностью в телеаудиторию.
В качестве выводов в ЦИПКР сформулировали три главных тренда пяти недель своего мониторинга. Например, «усиление разрыва между «мегафоном» ЕР и «смыслами» КПРФ, ЛДПР и СР, который достиг максимума». То есть ЕР «контролирует все каналы доставки, но занимает последнее место в повестке». Второй вывод в том, что другие партии, включая КПРФ, «контролируют социально чувствительные темы, но не имеют доступа к массовым каналам». А вывод третий заключается в том, что вопрос о втором месте «остается открытым и зависит от ситуативных факторов – прорыва на одном из каналов или появления новой бинарной темы». Последний термин придуман в ЦИПКР и означает какие-то однозначные события, поляризующие как общественные настроения, так и партийные позиции. Такую бинарную тему КПРФ, скажем, нашла для себя в борьбе «за свободный интернет», но теперь и сами же коммунисты признают, что какого-то нового прорыва они подыскать не могут.
Так что если со сценарием кампании в Госдуму все в принципе ясно, то вот на вопрос о том, по каким причинам она стартовала так сильно заранее, есть несколько вполне возможных ответов. К примеру, для того чтобы уже после официального старта «притормозить» и максимально формализовать кампанию, но позволить избирателям запомнить сам факт проведения выборов. Или, например, загодя учесть все внутривластные расклады и договоренности по поводу их участия в выборах депутатов. А как минимум замысел может быть в том, чтобы привлекать внимание людей к выборам исключительно для того, чтобы они полагали, что жизнь в стране продолжает течь своим чередом, нет никакой чрезвычайщины и пресловутых «черных лебедей» различного происхождения. Кстати, подстраховать от них выборную кампанию – это тоже может быть одна из важных задач. Недаром о попытках того или иного вмешательства в нее только что заявил президент РФ.
Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин дал «НГ» свое пояснение: «Крайнее оживление партий и фактический старт кампании объясняется внутриполитическими раскладами. Прежде всего тем, что президент выражает явное недовольство кабинетом министров, что может означать его скорую частичную или полную перезагрузку. Партии понимают, что могут продвинуть в кабинет министров кого-то своего, что сделает их позиции в Госдуме более интересными и заставляет их быть поактивнее. Конечно, появляются под это дело и спонсоры». При этом он подчеркнул и роль еще одного фактора: в условиях нестабильности социально-экономической обстановки на первый план выходят те партии, которые являются самыми яркими критиками власти и выразителями протестных настроений.
Глава Политической экспертной группы Константин Калачев согласился сразу с рядом версий: например, что на пятом году СВО действительно важно демонстрировать, что жизнь в стране идет своим чередом. Но он напомнил о таких данных социологов, что совсем недавно 71% опрошенных не знали о выборах в Госдуму в этом году. То есть есть эффект «невидимых выборов», но в то же время показателей по явке для политадминистраторов никто не отменял. А чтобы выполнить этот KPI, нужен мало-мальский интерес граждан к выборам, который пытаются возбудить заранее. В том числе и потому, что «ведь неизвестно, что будет дальше». Калачев обратил внимание на то, что интересы силовиков и кураторов выборов сильно расходятся, но внутриполитический блок не имеет влияния на силовое крыло. «Одно дело проводить кампанию в условиях открытых медиа и еще не до конца перекрытого интернета, а совсем другое – в условиях «чебурнета». В этих условиях внутриполитические группы заранее пытаются выдвинуть на первый план своих игроков и партии, с которыми сотрудничают. Одни поддерживают «Новых людей», вторые – ЛДПР, третьи – КПРФ», – пояснил он. «Действительно, сейчас ситуация еще стабильная, а что будет летом и осенью, уже непонятно. Возможно, пролетят «черные лебеди», и кампании партий перестанут соответствовать народным ожиданиям и запросам. Да и в целом сами партии понимают: есть риск полного перекрытия возможности агитации или даже просто информирования через интернет», – предположил Калачев.
Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин напомнил «НГ», что в этом году играют большую роль факторы, которых не было в 2021-м и ранее. Например, у ЕР будет огромное количество кандидатов из числа ветеранов СВО. Их необходимо «продвинуть» в тех регионах, в которых они идут на выборы, объяснив лояльному избирателю, что новые депутаты будут так же перспективны в плане решения народных проблем, как и прежние опытные. При этом перед ЕР как партией власти появляются все новые вызовы в виде растущего в народе недовольства – ценами, тарифами, ограничениями интернета, стагнацией экономики и т.д.. И поэтому есть смысл сейчас продвинуть свою «позитивную» повестку, чтобы «перебить» негатив. То есть именно сейчас ЕР презентует свои результаты работы и достижения. Парламентская оппозиция, хотя и стремится вести предкампания «с оглядкой», но тоже имеет свои мотивы. У КПРФ, ЛДПР и «Новых людей» – это борьба за второе место. «Например, для КПРФ крайне важен статус второй партии в стране, она хочет оставить его за собой. Но в больших городах зреют протестные настроения, и, по замерам социологов, на первый план постепенно выходят «Новые люди». У ЛДПР преимущество в виде юбилея основателя партии. А та же СР все еще по официальным замерам социологов в полупроходной зоне. Скорее всего в Госдуму она попадает, но перестраховаться никогда не помешает», – пояснил Макаркин.
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков объяснил «НГ», что существует не одна причина, есть наложение сразу нескольких. Во-первых, кампания действительно стартовала раньше обычного – и это не только по ощущениям. Уже в марте руководство ЕР публично говорило о целях кампании-2026, о высокой конкуренции и специальных механизмах для отдельных категорий кандидатов, а к концу марта – началу апреля пошел поток новостей о праймериз, подаче документов и предварительных списках. Параллельно еще в прошлом году источники говорили, что в администрации президента заранее начали прорабатывать сценарии думской кампании, и еще в 2025-м были разговоры о передаче в администрацию президента предварительных списков возможных кандидатов ЕР. Это значит, что кампанию реально стали разогревать задолго до формального старта.И это, во-вторых, связано с отсутствием устойчивой конфигурации системной оппозиции. Гращенков обратил внимание, что по тому же мониторингу ЦИПКР в начале апреля объем партийного телеэфира резко вырос, а уже на следующей неделе – так же резко снизился. При этом распределение внимания между партиями менялось очень заметно: например, на «России 24» в период 12-18 апреля «Новые люди» упоминались в 10 сюжетах, ЕР – в 5, ЛДПР – в 4, СР – в 1, а КПРФ не упоминалась вовсе. «То есть мы видим не закрепленную картину, а постоянную настройку, тестирование и перебор партийных акцентов», – сказал он.
«Отсюда мой главный вывод: ранний старт нужен для того, чтобы не просто «начать агитацию пораньше», а заранее собрать управляемую политическую конфигурацию. Власти и основные игроки хотят уже весной понять, кто лучше держит медийный темп, кто мобилизует актив, кто не проваливается в повестке и кого имеет смысл тащить в лето как «вторую-третью силу». Иными словами, сейчас идет не столько агитация для избирателя, сколько большая настройка самой кампании», – подчеркнул Гращенков. При этом он допустил, что после официального старта кампанию могут, наоборот, формализовать и «приглушить», – и это кажется весьма вероятным: «Сейчас политической системе выгодно дать ощущение движения, конкуренции и интриги, а ближе к официальной фазе – наоборот, сузить поле до понятной иерархии: один главный игрок и несколько распределенных по ролям спутников. Ранний шум тогда работает как средство фиксации образов партий в массовом сознании, а осенью останется только довести людей до голосования в уже привычных рамках. Это особенно логично в условиях, когда само голосование запланировано на 18-20 сентября, длинная кампания просто требует раннего формирования узнаваемости и ролей», – отметил Гращенков. Но и версия «про внутриэлитные расклады» тоже вполне допустима: «Когда списки, округа и лоббистские квоты еще не до конца «устаканены», в информационное поле специально выпускают сигналы, утечки и пробные вбросы. Это способ не только показать кандидатов, но и проверить реакцию – внутри элит, у регионов, у бизнеса, у федеральных кураторов. Особенно это заметно по сообщениям о ревизии одномандатников, влиянии губернаторов на подбор кандидатов и постоянных новостях о том, кто куда подался на праймериз», – напомнил он. Важна для системы и «демонстрация нормальности». На фоне СВО, внешней неопределенности и нервной социально-экономической повестки власти нужно показать, что политический календарь не сломан, институты работают, выборы идут, партии спорят, кандидаты выдвигаются. «То есть выборы здесь выступают не только как механизм отбора, но и как ритуал стабильности: страна живет «по расписанию» без ощущения чрезвычайного режима. Допуск агитации в Telegram тоже укладывается в эту логику – системе важно не сузить, а расширить контролируемые каналы кампании, чтобы политический процесс выглядел привычным и технологически современным», – подтвердил Гращенков предположение «НГ».
И, наконец, он отметил, что одна из ключевых причин – это «фактор ожидания ухудшений повестки к лету»: «Сейчас окно относительной управляемости, возможно, шире, чем будет через несколько месяцев. Поэтому логично уже весной сформировать у избирателя базовые ассоциации: кто на подъеме, кто «главная альтернатива»; кто выпал, а кто – по-прежнему встроен в общий сценарий», – пояснил он. «Если летом начнут «давить» на новые экономические, внешнеполитические или социальные сюжеты, то будет поздно собирать кампанию с нуля. Ее заготовку нужно иметь заранее. Так что ранняя и яркая кампания нужна не потому, что выборы стали свободнее или конкурентнее, а потому, что система хочет заранее собрать управляемую конкуренцию, протестировать партийные роли, внушить обществу ощущение политической нормы. И войти в лето уже с готовой картиной, пока внешние обстоятельства еще позволяют это сделать», – утверждает Гращенков.
