Фото Reuters
О самом разрушительном наводнении за всю историю Санкт-Петербурга, произошедшем 7 (19) ноября 1824 года, мы знаем прежде всего благодаря поэме Александра Пушкина «Медный всадник». Образ царя Александра I в поэме выражает бессилие самодержца перед разбушевавшейся стихией. Между тем в реальности реакция правительства Александра I уже в первые недели после наводнения была иной.
Изучив документы той эпохи, доцент департамента истории Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) в Санкт-Петербурге Марина Лоскутова пришла к выводу, что правительство Российской империи во главе с царем восприняло наводнение как вызов, требующий инженерных решений. До этого момента к регулярным наводнениям у руководства страны было иное отношение, отчасти напоминавшее строки Пушкина: «С Божией стихией царям не совладеть».
Техническое содержание разработанных в середине 1820–1830-х годов проектов строительства сооружений для защиты Петербурга от наводнений стало известно читающей публике еще в XIX веке, но обстоятельства появления таких проектов оставались малоизвестными даже специалистам-историкам. Марина Лоскутова реконструировала этапы возникновения этих проектов и сопутствующих им исследований гидрографии Невы.
Сразу после катастрофы 1824 года Александр I поручил инженерам Главного управления путей сообщения (ГУПС) разработать проекты защитных сооружений. Ведущие специалисты того времени, работавшие в это время в России, в течение нескольких лет трудились над поиском и созданием решений.
Инженер Института корпуса инженеров путей сообщения Пьер Базен, например, предложил царю построить дамбу длиной 22 км через Финский залив – от Лисьего Носа через Кронштадт (остров Котлин) до Ораниенбаума. Проект инженеров Мориса Дестрема и Антуана Рокура включал строительство системы дамб и шлюзов не на Финском заливе, а в дельте Невы, а также углубление русел ее рукавов и канала отвода воды на Выборгской стороне.
Самым скромным оказался проект профессора Дерптского университета Георга Паррота. Он предложил не перегораживать Неву, а укрепить ее берега земляными валами, а также создать водопропускные шлюзы. Но комиссия ГУПС отвергла проект «ученого-физика, остроумного наблюдателя природы, а не инженера».
Рассмотрев представленные идеи, особая комиссия, а затем Совет ГУПС выбрали как наиболее предпочтительный для реализации проект Мориса Дестрема, который провел все изыскательные работы, например измерил глубину Невы и ее рукавов, замерил скорость течения, в том числе на глубине. Это были одни из самых первых гидрометрических измерений такого рода на больших реках Европы.
Однако ни один из этих проектов так и не был реализован. Первые гидрологические измерения Невы показали, что скорость ее течения и соответственно сток воды сильно недооценивались. «Возможно, идейным вдохновителем проектов был сам царь, после смерти Александра I интерес к этой теме и вовсе временно угас», – отмечает Марина Лоскутова. Несмотря на отсутствие конкретных результатов, исследования тех лет стали поворотным моментом в развитии отечественной гидрологии. Проекты стали по-настоящему прорывными, к ним вернулись в советское время и на основании идеи Базена возвели современный комплекс защитных сооружений Невы.
По информации НИУ ВШЭ
Надежда Мельникова 
