Станислав Минин. Эллен Барри из The New York Times пишет, что перед Владимиром Путиным на третьем президентском сроке стоит беспрецедентная задача – ему нужно найти идеологию, которая консолидировала бы страну вокруг его правления. Раньше ему хватало «беспощадного прагматизма». Одна из стратегий, обозначившихся в последние месяцы, сводится к объединению консервативных элементов общества. Внутри правящего класса медведевскую доктрину модернизации сменяют идеи «пост-демократии» и ностальгия по империи. На встречах Путина с Валдайским клубом вопросов о демократии и правах человека задается все меньше. Повестка дня становится более «антизападной», хотя и не до конца понятно, какие перемены из-за этого могут произойти в стране, политическая и бизнес-элиты которой владеют имуществом на Западе и отправляют детей учиться в западные университеты. Политолог Сергей Караганов в беседе с NYT отметил сложность в построении патриотической идеологии: моменты национального единства в российской истории всегда были связаны с противостоянием агрессору, а сейчас у России, так уж сложилось, попросту нет врагов, угрожающих ее независимости. Страна сложилась вокруг идеи защиты от внешней угрозы, и вот ей никто не угрожает.
Леон Арон из Foreign Policy пишет о том, почему Барак Обама, по его мнению, не должен приезжать в Россию. Арон считает, что российская внутренняя и внешняя политика в последние 12 лет – «открытый и наглый вызов американским ценностям», поддержка недемократических режимов. Автор предполагает, что Кремль может перейти от «мягкого авторитаризма» к более традиционным формам репрессий, отправив за решетку Алексея Навального и Сергея Удальцова. Государственные деятели при проведении внешней политики, считает Арон, должны иногда выбирать между ценностями своей страны и ее интересами, но в случае с Россией этот выбор не сложен: ведь Москва не помогает США с Ираном и Сирией, а действует наперекор.
Запад признал исламистскую угрозу в Сирии, пишет французская газета Le Figaro. Журналист издания Жорж Мальбрюно отмечает, что уже довольно давно обращал внимание общественности на проникновение на территорию Сирии экстремистов и настроения местных салафитов, чьи намерения не совпадают с намерениями большинства революционеров. До самого недавнего времени руководство Сирийского национального совета отрицало присутствие в Сирии большого числа радикалов и салафитов, которые были для него не слишком удобными союзниками. Однако сейчас американские, британские и французские дипломаты уже не скрывают своей озабоченности ситуацией. И недвусмысленным вызовом выглядит отказ 14 вооруженных исламистских группировок признать новую «национальную коалицию».
